мериться своей значимостью. Я ел быстро. В отличие от поезда, у меня не было в запасе сорока тысяч литров топлива для общения, к тому же я опасался, что потратил уже слишком много на разговоры с Уайаттом Ллойдом и на эгоизм Алана Ройса. Мне хотелось вернуться в купе и побыть немного одному, хотя Лиза приятно удивила меня и с ней стоило познакомиться поближе. – Мне и вправду понравилась ваша книга, – сказала Лиза, когда мы уже собрались на выход. – О том, что случилось в горах. Весьма достойно. А над чем вы работаете сейчас? Если вас удивили слова «весьма достойно», не так уж часто звучащие в мой адрес, то вы не ошиблись. Она обращалась к Джульетте. Я едва не сгорел от стыда. Так переживать из-за себя и совсем не подумать о том, каково приходится Джульетте, которая даже не участвует в фестивальной программе, ведь она не моя тень и достойна того, чтобы к ней относились как к писателю, что Лиза сейчас и сделала. Я ведь говорил о семи писателях, помните? – Ох! – вздохнула Джульетта. – Я разрываюсь между несколькими… – Ожидает следующего приключения, – сказал я, сжимая ее руку. – Что-то вроде этого. Оглядываясь назад, могу сообщить вам, что улыбка Джульетты получилась вымученной, хотя в тот момент я и не понимал причины. И все же Джульетта, согретая похвалой Лизы, по дороге обратно в купе выглядела веселой и жизнерадостной. А я в глубокой задумчивости еле переставлял ноги, пытаясь разобраться в том, что произошло сегодня утром. И дело было не только в Мактавише, его рецензии и блёрбе, не только в том, что Симона водит дружбу с ним самим и с Уайаттом, а четверо писателей за одним столом не смогли удержаться от выяснения, кто из них лучше. Кроме всего прочего, меня ужасно раздражал блокнот Алана Ройса. Мне показалось странным, что у него есть список всех участников. Зачем он занес в блокнот все наши имена и то, как мы выглядим? Разумеется, некоторые авторы автоматически записывают все подряд, но в его заметках было что-то особенное, чрезмерное. Зачем он это сделал? Может быть, задумал написать книгу о нашей поездке? Понимаю, что тут не обошлось без лицемерия, ведь я сам сейчас пишу о ней, но я хотя бы дождался, пока люди не начали умирать. А тогда я не мог отделаться от ощущения, что тут замешано что-то большее, чем просто ведение путевых заметок. Как будто он знал, что скоро что-нибудь произойдет.

Блокбастер

Блокбастер Глава 7 Поезд катил вперед. За окнами мелькали пейзажи Северной территории. Скалистые уступы с чахлыми деревцами, ростом не выше Алана Ройса, скорчившимися так, словно пытались защититься от яркого солнца, уступили место оранжевым пескам, усыпанным колючей травой, из-за которой и все остальное казалось таким же непостоянным под вечным голубым небом. До самого горизонта лежала плоская и неподвижная австралийская пустыня, и меня внезапно озарило, что мы еще даже не достигли ее окраин. С тем же успехом можно было бы нарезать круги по детской песочнице. Через три часа после отправления мы сделали первую остановку в национальном парке Нитмилук, возле каньона реки Кэтрин. Я спустился на гравийную насыпь по выдвижной лестнице. Никакой платформы я не увидел, мы остановились прямо на путях, а сам «Ган» производил здесь еще более неуместное впечатление, сверкая сталью посреди пустого пространства, в котором не было ничего, кроме деревьев, неба и птичьего пения. Отпечатки моих следов на земле ясно давали понять, что мы здесь чужие – и я сам, и этот огромный металлический змей, созданный человеческими руками. Ближе к головной части поезда, почти в километре от нас, пассажиров поджидала цепочка автобусов. Они должны были забрать туристов, не имеющих отношения к фестивалю, на запланированную экскурсию по величественному каньону реки Кэтрин, где высокая стена из скал ограждает девственно-чистые воды реки, кишащие крокодилами. Перед нашими же вагонами прямо на красной земле расставили около сорока черных раскладных стульев для гостей фестиваля. Еще шесть стульев поставили перед ними, на каждом из них лежал беспроводной микрофон, а рядом стояли небольшие колонки. Позади них установили стенд с прямоугольным холстом, который был накрыт черным покрывалом. Джульетта чмокнула меня в щеку, как я сначала решил, на удачу, но повернула в другую сторону, значит, это был поцелуй на прощание. – Ты разве не останешься? – Аарон обещал пристроить меня на экскурсию по каньону, – призналась она с немного неискренним раскаянием. Конечно же, если выбирать между красотами дикой австралийской природы и шестью писателями, состязающимися в самомнении, то тут и выбора никакого нет, но мне не удалось толком скрыть разочарование. А Джульетта переборщила с энтузиазмом: – Ты будешь великолепен!.. Если только ты не хочешь, чтобы я… Предложение было не совсем искренним, она уже повернулась в сторону экскурсионных автобусов, как бегун в ожидании стартового пистолета. Позади нас начали собираться