преступления Мактавиша. Остальные гости были просто балластом. Вольфганга позвали, как объяснила мне Мейджорс, просто за послужной список, позволяющий выбить дополнительное финансирование, а меня, как выяснилось, вообще не приглашали. У Мейджорс нашлось свободное место, и она предложила его Джульетте, от которой хотела получить блёрб. Ты наверняка считаешь, что я слишком жестко обошелся с Симоной. Мне плевать на ее рецензию с одной звездочкой! Честное слово, плевать! Но если бы она раньше рассказала мне о писателе-призраке, а не надеялась на то, что я решу эту загадку и книга получится более сложной, тогда Уайатт и Джаспер остались бы живы. Возможно, и Харриет тоже живой предстала бы перед судом. Впрочем, дело совсем не в той лжи, которую она наговорила мне в поезде, а в том, что между мной и Симоной появилась странная трещина, и мне кажется, что нам лучше прекратить профессиональные отношения. А вот с самой концовкой есть проблемы. Большинство книг, написанных от первого лица, имеет один важный недостаток: они воспринимаются так, будто все происходит в реальном времени. Поэтому читатели способны испытывать саспенс, когда, например, герой карабкается на крышу поезда, но по молчаливому согласию они не будут сочувствовать автору, который сидит в номере отеля с рукой на перевязи и колотит по клавишам. Но на самом деле мы все прекрасно понимаем. И поэтому читатель вправе ожидать, что я доживу до конца книги. Сейчас мы приближены к реальному времени, насколько это вообще возможно, пока меня не выпускают из отеля. Не знаю, сколько времени займет проверка всех обстоятельств дела, но могу сказать, что Хатч – не тот детектив, о котором стоило бы писать книги. То есть он вполне может оказаться аккуратным, обстоятельным и опытным, но не способен все схватывать на лету. К тому же лекарства, которые мне прописали для плеча (кстати, я до сих пор не могу им пошевелить и уже начинаю беспокоиться из-за этого), заставляют мои пальцы летать по клавишам. Поэтому я и смог так быстро записать всю историю. Еще одно мое преимущество в том, что у меня куча времени, чтобы погуглить все, что мне нужно. Знаешь ли ты, например, что Мэтисон – это второе имя Алана Тьюринга? Того самого, который создал машину для расшифровки нацистских кодов. Его считают отцом машинного самообучения. Или искусственного интеллекта, как теперь принято говорить. Как это в духе Вольфганга, ха-ха! Что же касается твоих замечаний, то да: я сказал, что в поезд сели семь писателей. Но ведь Мактавиш на самом деле