Двор теперь содержался в исключительно чистоте. Даже порубленные мною для бани минут пять назад дрова оказывались сами собой сложены там, где их предполагалось использовать. Если для бани, то у порога бани. Если для дома (Евсеич периодически топил печь дома даже летом), то у крыльца.

Чем он кормился-питался, я даже не предполагал, пока Евсеич по секрету мне не поведал, что выдает ему от моего имени ежедневно молоко и хлеб, а иногда, в качестве поощрения, баранки, пряники и конфеты. Инициативу Евсеича я одобрил и поддержал.

Дня два-три после приезда я не находил себе места из-за Светланы. Выглядело, что я её бросил и сбежал. Потом за всеми хозяйственными и домашними заботами-делами мысли о ней как-то постепенно отошли на второй план, а затем и третий, ну, в общем, куда-то подевались, оставив, честно говоря, только легкое сожаление, что не попользовался ситуацией «по-мужски» в полном объеме. И от этого было немного стыдно.

Несколько дней я порывался позвонить маман, отцу на работу, тому же Устинову на домашний телефон, наплевав на все его советы. Но сдержался. И, в конце концов, успокоился.

Даже позабыл о том, что планировал отметить окончание сессии с Мишкой в деревне шашлыками. Стало немного грустно: как они там, маман, отец, ребята?

Василий Макарович так и не уволился. Поддался на уговоры Мамаева и забрал заявление обратно. Об этом я узнал, когда случайно встретил его на пороге Коршевского сельпо. Я за хлебом на велосипеде приехал. Макарыч, как выяснилось, тоже. Хлеб в сельпо прямо из пекарни привозили к полудню. Любители горячего хлебушка собирались как раз к этому времени.

— Я к тебе пытался доехать, — возмущенно заявил лесник. — Не получилось! Ты там дорогу к деревне совсем закрыл? С ума совсем сошли со своим лесовиком?

— Макарыч, — удивился я. — А в чем дело-то? Взял бы позвонил. Телефон мой знаешь. У тебя телефон тоже вон стоит. Какие вопросы?

— Да тут такое дело, — скривился Макарыч. — Ерунда какая-то получилась. С дальнего кордона, куда мы с тобой ездили. Ну, где лесорубов погрызли… Помнишь?

— Ну! — кивнул я. — Конечно, помню.

— Лес там пропал, — заявил лесник. — Который к вывозу приготовили. Ориентировочно 200, а то и все 300 кубометров кругляка. И пропал. Тучковская милиция два дня технику вывозила, трактора с телегами, грузовик. Поставили на штрафстоянку к себе в райотдел. Потом собрались лес вывезти.

— Тоже на штрафстоянку? — хихикнул я.

— Лес они бы под шумок списали, конечно, — усмехнулся лесник. — Хотя всё это наше хозяйство, Кутятинского лесничества. Мамаев позвонил начальнику РОВД, потом в Тучковскую прокуратуру, сказал, чтоб я готовился кругляк вывозить к нам на базу. Я сунулся туда, а леса как не бывало. Ни одного брёвнышка! Сначала подумали, что тучковские менты всё-таки постарались. Стали выяснять — нет, вроде не они.