вокруг добрая женщина. – Кто так путешествует? – Мы сюда ненадолго, – заверил ее боевик. – Лиси, я тебе дам козьего молока, полотенце свежее, да пару одеял, – быстро что-то прикинув в уме, приняла решение Маруша. – Может, у нас переночуете? – она осмотрела тоскливым взглядом пустые комнаты. – Нам здесь удобно, – Нейтон забрал из моих рук малышку. – Лиси, ты иди, а я займусь ребенком. – Карим Юшка, – представился гость и протянул широкую ладонь. – Нейтон Лекрам, – не стал скрывать имени боевик. – Лекрам, – протянул дядька. – Отношение к торговле «Лекрам и сыновья» имеете? – Рихард Лекрам – мой отец, – по голосу поняла, что Нейтону не хотелось распространяться на эту тему. Решение Лекрама поняла. Мне порталом перенести все необходимое не составит труда, а он в это время будет охранять девочку. Кроме того, если мы согласимся на ночлег у тетки Маруши, то можем подвергнуть их опасности. И это, не говоря о том, что привлечем к ним внимание чистильщиков, если вдруг департамент воли императора узнает о местопребывании Ильянки. Боги! Хоть бы кто-нибудь мне объяснил взаимосвязь между черным драконом, крестьянским ребенком, рожденным в глухой деревне, и чистильщиками! Самой в хитросплетении разобраться не получалось. Ничего. Нам бы девочку матери вернуть, а потом постараюсь ненавязчиво расспросить Марка. Хотя, он наверняка присягал на верность и давал клятву о неразглашении. Но может быть, во имя старой дружбы он объяснит ситуацию, в которую попала, благодаря смерти дракона? Очень хотелось надеяться. Обо всем этом я рассуждала, трясясь в телеге Карима. Откормленная к зиме низенькая лошаденка местной породы выдыхала пары из ноздрей и бежала бодро в сторону дома. Я помнила, в здешних краях стужа приходит рано. Земля подморожена, жухлая травка прибита редким снежком. Дядю Карима и тетю Марушу я знала с малолетства. У них в семье трое огольцов росли, а они все дочку ждали. Родители мне разрешали играть с младшим из их детей. Ждан старше на два года и сообразительней, вот и приходилось побеждать его хитростью. А в играх с ним в ловкости ничуть не уступала. Среди местной ребятни я одна родилась с даром, потому просили меня частенько что-нибудь показать. Выходило не очень. То скошенную и сметанную в стог, солому раскидаю по полю, в желании в одно место смести, а то лодку переверну, да всех опрокину, вместо того, чтобы скорости ей придать. Дразнить, конечно, дразнили, но в меру. Кому хотелось ходить с синяком под глазом? Ждан один или с братьями всегда вступались за обиженного,