и Кранмера угостили отличным обедом. Оба его друга хорошо устроились и теперь находились на службе у короля. Они только что вернулись из безуспешной поездки в Рим и мрачно раздумывали о том, как же разрешить «великое дело». После обеда за бутылью эля они поинтересовались мнением Кранмера. – Вы всегда смыслили в теологии, – заметил Фокс. – Я не изучил дело в подробностях, – ответил Кранмер, – но, по-моему, это не вопрос для папского суда; его должны разбирать доктора богословия в университетах. Правильное решение может быть только одно, и Писание быстро его объявит, если слова правильно интерпретируют ученые мужи, сведущие в таких делах. Если бы вы так взялись за поиск ответа, все бы уже давно завершилось. Это были судьбоносные слова, потому как именно после них жизнь Кранмера круто изменилась. Фокс и Гардинер испытующе посмотрели на него. – Вы имеете в виду, Том, что это дело надо рассматривать с точки зрения Божественного закона, а не канонического права? – Да. Вмешательство папы не требуется. Если теологи из университетов выразят мнение, что брак короля незаконен, значит так и есть. Тогда потребуется, лишь чтобы архиепископ Кентерберийский официально провозгласил это, и король будет волен жениться вновь. – Ей-богу, его милость должен об этом услышать! – заявил Гардинер. Кранмер не успел сообразить, что к чему, как уже стоял перед королем, который выслушал его предложение с таким видом, будто до него донеслась благая весть с небес. – Доктор Кранмер, вы попали в самую точку! – воскликнул он, хлопнув того по плечу. В университетах провели опрос, и Кранмер подозревал, что при этом немало взяток перешло из рук в руки. Однако мнения разделились, и старый архиепископ Уорхэм решительно не желал делать какие-либо заявления по делу без согласия папы. Как и все в мире, Кранмер понимал, что королю отчаянно хочется жениться на своей возлюбленной Анне Болейн. Он держался о ней невысокого мнения, пока по велению короля не оказался в доме ее отца в качестве домашнего священника. Там он с самого начала был поражен рвением Анны к реформам. Она и ее родные желали их с такой страстью, что он, будучи сам лютеранином, заподозрил Болейнов в тайном лютеранстве. Между Кранмером и Анной завязались узы дружбы: вместе они произведут революцию в английской религии. Принимаясь за многотрудный и противоречивый процесс отделения Английской церкви от Рима, король во многом полагался на поддержку Кранмера. Тот находился в самом центре событий, и жизнь его была совершенно оторвана от ученых