занятий. Лет десять назад Кранмера отправили в Нюрнберг с посольством к императору Священной Римской империи. Там он встречался со своими единомышленниками-реформаторами. У одного из них, пастора Андреаса Осиандера, была племянница по имени Маргарита, которой Кранмер сразу увлекся. – Я женился бы на ней, но не могу, потому что я в священном сане, – признался он Осиандеру. – Где в Писании говорится, что священник должен быть холостяком? Кранмер посчитал такой ответ разумным. Он женился на Маргарите, понимая, что должен будет хранить ее существование в секрете, потому как король Генрих был твердо против идеи о возможности женитьбы для священников. Маргариту пришлось провезти в страну тайком, в дорожном сундуке. Вспоминая об этом, Кранмер улыбался, но улыбка вскоре сошла с его уст. Теперь Маргарита снова была в Германии – сбежала туда с их детьми два года назад, когда король стал усиленно вводить законы о целибате, – и Кранмер скучал по ней. До тех пор они вели себя осмотрительно, и служители государства их не беспокоили. Оглядываясь назад, Кранмер почти не сомневался в том, что король знал о его частной жизни, но закрывал на нее глаза, пока мог. Сразу после их свадьбы умер архиепископ Уорхэм, и король Генрих незамедлительно назначил Кранмера на престол в Кентербери. Это был высший пост в Английской церкви, но Кранмер понимал, что ему придется действовать осторожно. Сердцем и душой преданный лютеранской вере, он больше всего на свете стремился к тому, чтобы утвердить ее в Англии, однако был вынужден держать свои взгляды при себе, потому что король отнесся бы к ним как к ереси, а наказанием за ересь служила смерть на костре. Как только его посвятили в сан, Кранмер аннулировал союз короля с Екатериной и подтвердил законность тайного брака, в который Генрих вступил, узнав, что Анна ждет ребенка. Потом он короновал Анну, а три года спустя открыто высказал мнение, что она невиновна, когда против нее выдвинули обвинения в супружеской измене, и не отступался от него, пока Тайный совет не предостерег его от этого. Ему было очень обидно объявлять недействительным союз, к заключению которого он приложил столько усилий. А когда через два дня Анна взошла на эшафот, архиепископ горько плакал, скорбя не только о своей покровительнице, но и о том, какой тяжелый удар нанесло ее падение делу реформ. Тем не менее он воспрял духом. На следующий год король выбрал его крестным отцом принца Эдуарда, своего долгожданного наследника. Быстро завершилось правление матери ребенка, Джейн