Сеймур, надежды католиков: она умерла вскоре после родов. Затем Кранмер и его товарищи-реформисты направили короля к союзу с протестантскими правителями Германии. Вся затея обернулась катастрофой, как только Генрих собственными глазами увидел Анну Клевскую. Этот брак Кранмеру тоже пришлось расторгнуть, хотя он печально сознавал, что Норфолк и Гардинер, убежденные католики, уже подсунули королю племянницу Норфолка и король заглотил наживку. Кранмер не имел ничего против Кэтрин Говард лично. Она была милая, добрая и благонравная девушка, хотя неожиданный взлет слегка вскружил ей голову. Но он порицал то, что она собой олицетворяла. Пока консерваторы находились на подъеме, дело реформ не двигалось. Кранмер вздохнул. Король склонялся все ближе к традиционной религии. Епископ Гардинер со своими дружками до него добрался. Но теперь король поехал на север страны принимать изъявления покорности от тех, кто восставал против его реформ, что вылилось в так называемое Благодатное паломничество – народное восстание, которое было безжалостно подавлено. Кранмер остался в столице вместе с другими тайными советниками, чтобы в отсутствие короля заниматься делами государства. Большинство, как и он, были ярыми реформистами. Они уже много раз заседали в Совете и порицали попытки консерваторов повернуть время вспять. Кранмер взглянул на каминные часы. Скоро новое собрание. Он взял в руку перо и подписал письмо, которое сочинял, прежде чем погрузиться в раздумья. В этот момент дверь открылась, и вошел его секретарь. – Один джентльмен просит о встрече с вами – некий мистер Лассел. Кранмер знал Джона Лассела. Горячий сторонник реформ, он служил в личных покоях короля и имел репутацию человека принципов. В прошлом году Кранмер внутренне ликовал, когда Лассел открыто заявил, что Гардинер и Норфолк препятствуют дальнейшим реформам и выступают против Бога и своего короля. – Приведите его, – сказал архиепископ. Лассел был высокий мужчина с худым лицом, от него веяло фанатизмом. Кранмер с улыбкой приветствовал его, предложил ему сесть, прикидывая, о чем может пойти речь. – Я пришел по поводу королевы, ваша милость. Кранмер вскинул брови. – Я чувствую себя обязанным сообщить о том, что стало мне известно. – Лассел немигающим взглядом смотрел ему в глаза. – Поступить так мне посоветовал один друг, мы оба считаем, что, если не объявить о таком деле немедленно, это будет расценено как государственная измена. Кранмер сразу стал весь внимание. О чем толкует этот человек? – Вы хорошо сделали,