женщину. С чего это королеве вздумалось пристроить к себе бывшего любовника, если не ради возобновления отношений? В таком случае это уже не распущенность, а супружеская измена, и такой проступок со стороны королевы – измена государственная. Если все обстоит именно так, а сестра Лассела знает о прежней связи между королевой и Деремом, она и правда может попасть в очень сложное положение, не открыв того, что ей известно. – Мне удивительно слышать, что ее милость, оказывается, не такая благонравная женщина, какой слывет, – молвил архиепископ. – Требуется провести расследование. Отличная возможность сама приплыла ему в руки, и он был решительно намерен воспользоваться ею сполна. Если имела место помолвка королевы с Мэноксом или Деремом, можно будет скинуть ее с трона и опорочить католическую фракцию, что откроет путь к женитьбе короля на невесте, предложенной ему Кранмером и его товарищами-реформистами, и та, можно надеяться, станет такой же энергичной сторонницей истинной религии, как Анна Болейн. Это была не просто удача, что оставленные в Хэмптон-корте советники держались одних с Кранмером убеждений, это было само Провидение. Они сделают все, как нужно. Архиепископ поблагодарил Лассела, что тот пришел к нему, и отправил его восвояси. Он немного посидел за столом в глубокой задумчивости. Какие у него основания не доверять свидетельствам миссис Холл? Он обязан доложить об услышанном. Вступление в половую связь до брака не преступление, но оно доказывает легкое отношение к морали, а это может вызвать отчуждение у короля, который так радовался беспорочности своей жены. И все же Кранмер понимал, что заходит на очень опасную территорию. Генрих сильно любил Кэтрин Говард и вполне мог отреагировать агрессивно на любой намек, что она не так добродетельна, как он полагал. Учитывая важность дела, лучше сперва обсудить все с другими советниками, решил Кранмер. Он отыскал лорд-канцлера и графа Хартфорда и сперва переговорил с ними наедине, наблюдая, как они воспримут новость. Оба явно осознали серьезность ситуации. – Меня это сильно обеспокоило, – качая головой, сказал лорд-канцлер. – Я тоже весьма встревожен, – подключился к нему Хартфорд. – Каково мнение вашей милости? Кранмер предчувствовал, что мяч перекинут ему. – Милорды, думаю, я достаточно хорошо знаю короля, чтобы предсказать: он принесет в жертву личные чувства ради интересов своего королевства. Его потрясет эта новость, но он не потерпит, чтобы из него делали дурака. Я уверен, вы согласитесь со мной, если я