понимала, что теперь у нее нет никакой надежды узнать, где находится Калпепер. Потом настал тот ужасный пятничный полдень. Прошло девять дней после ареста Кэтрин, в покои королевы прибыл сэр Томас Ризли, один из советников короля, и отрывисто сообщил, что желает поговорить с ней о Томасе Калпепере. Джейн отошла на почтительное расстояние вместе с другими дамами, но мигом навострила уши и, услышав знакомое имя, едва не закричала. Что Ризли говорил Кэтрин, было не разобрать, но беседовали они недолго. После его ухода королева быстро прошла в спальню, Джейн – следом. – Я все отрицала, – поделилась с ней Кэтрин. – Сказала, что не понимаю, о чем он говорит. Если вас спросят, вы должны сказать то же самое ради нас обеих. – Боже, они знают! – заплакала Джейн. – Теперь это лишь дело времени. Ее едва не охватила истерика. Позже тем же вечером архиепископ Кранмер сообщил Кэтрин, что ее перевезут в аббатство Сион с сильно урезанным двором. Она спросила, может ли Джейн поехать с ней, и разрешение дали, это позволило Джейн надеяться, что не все еще потеряно. Ехать они должны были в понедельник. Джейн обмякла от облегчения, однако длилось оно недолго, потому что на следующий день архиепископ вернулся с лорд-канцлером и другими советниками. – Мы пришли допросить вашу милость относительно Калпепера, – сказал Кранмер, и Джейн, сидевшая за вышиванием среди других дам, ощутила, как сердце ее сковал леденящий страх. С Кэтрин беседовали наедине. После этого она, не смея взглянуть в глаза Джейн, снова впала в истерику, и дамам пришлось ее успокаивать. Кэтрин металась на постели и грозила убить себя, чтобы избавить от забот палача. – Со мной все равно покончат, если измена будет доказана, так зачем доставлять им такое удовольствие? – выла она. Услышав это, Джейн обмерла. На следующий день сэр Томас Ризли вернулся и распустил двор королевы. Всех отправили по домам, за исключением нескольких дам и джентльменов, которые должны были ехать в Сион. Это не предвещало ничего хорошего для Кэтрин. В Сионе жизнь шла довольно скромно, все равно что в монастыре. Монахини, конечно, ушли, когда обитель была упразднена, но монастырская атмосфера сохранялась в этом месте, даже покинутом. Их поселили в нескольких кельях вокруг двора с крытой галереей. Кэтрин велели носить только простые платья и совсем немного украшений. Великолепные придворные наряды остались в прошлом. Джейн размышляла, есть ли у них хоть какая-то надежда. В конце концов, они же не в Тауэре. Ведь если бы Совет обнаружил свидетельства