— Значит, вы все решить?

— Решить, — кивнула я, глядя на оранжево-закатный горизонт.

Мой чемодан еще с самого утра лежал в багажнике, а все деньги — в археологическом рюкзаке. Полечу прямо так. Если повезет, завтра буду уже дома.

И мне повезло. Ближайший рейс до Москвы был через полтора часа. Я едва успела пройти регистрацию, как объявили посадку на борт. Кислотно-зеленый лайнер с логотипом S7 взлетел в пушистые облака, унося меня, как я надеялась, подальше от собственного безумия.

Почему я так быстро приняла это решение? Почему не осталась и не попробовала еще раз поговорить с Лексом?

Потому что это было выше моих сил. По крайней мере — сейчас. Я не хотела вновь чувствовать себя униженно и жалко, не хотела видеть в его глазах такое чужое и холодное презрение. Это было слишком больно. И оскорбительно ко всему прочему.

Да и как я могу доказать собственную невиновность, если он все уже решил: раз ему изменяли другие, значит и я — из их числа? При таком положении дел пытаться помириться просто унизительно.

И я не буду пытаться.

Был лишь один минус в выбранной мной позиции: я ужасно страдала. От понимания, что рядом со мной нет и не будет больше этого мужчины, все валилось из рук. Апатия и полное отсутствие желания жить раз за разом наваливались с дьявольским упорством. Но, как говорится, жизнь зла — полюбишь и... ветренного стриптизера.

Громкий гул самолетных двигателей погружал меня в полусонное состояние.

— Сок, кола, вода? — раздался женский голос, вырвавший меня из плена мрачных мыслей.

— Нет, спасибо, — вяло ответила я.

И руки сами полезли в рюкзак, ставший ручной кладью. Порылась в поисках жвачки, неожиданно нащупав гладкую ручку археологической кисточки. Достала наружу, нервно разглядывая подарок Лекса.

Что он здесь делает? Похоже, прежде я слишком часто разглядывала эту вещицу, сидя дома. А потом ленилась убирать к остальным инструментам.

Пальцы привычным движением провели по выпуклостям гравировки, глаза скользнули по переливающемуся перламутру ручки. Что-то острое и тяжелое сдавило грудь.

У соседа по креслу в наушниках заиграл Helloween.

Это было уже слишком. Как теперь жить дальше, когда все вокруг будет мне напоминать о нем?

Я зажмурила глаза, обещая себе не открывать их, пока не прилетим. Но настойчивые образы самоуверенно-улыбающихся губ и дерзко-голубых глаз преследовали меня и здесь.

Когда я вошла в свою маленькую съемную квартирку, было уже раннее утро. Хозяйки, слава Богу, не было, и моему досрочному возвращению никто не удивился. Не разбирая вещи, зашла в душ, под горячими струями которого долго терла уставшее тело. А потом просто упала на кровать и уснула.