Когда я вернулась домой, низ живота все еще предательски ныл.

— Доброго вечера, Ульяна Петровна, — поздоровалась с вездесущей старушкой.

— Что-то ты сегодня рано, — кривовато улыбнулась она и похромала на кухню.

Я не обратила внимания на ее ворчание и прошла к себе.

Влажное белье требовало срочной смены, а горящая от прикосновений кожа жаждала покоя. Я тут же пошла в ванну, чтобы смыть с себя остатки чужих ласк.

— Воды много не трать! — услышала окрик в спину. — Счетчик-то — не моток ниток, назад не открутишь!

Махнула рукой и заперлась на замок. Горячие струи ударяли по коже, даря желаемое ощущение чистоты. Только вот шелест воды напоминал шепот Лекса, а стекающие по коже капли — его нежные касания.

В итоге после душа мне стало лишь еще горячее.

— Той водой, что ты сейчас потратила, можно всех папуасов в Африке вымыть, — тут же сказала мне на выходе Ульяна Петровна, покачивая головой.

Я проскочила в свою комнату и тут же заперлась на ключ. Давно уже имею привычку так делать. С тех пор как однажды ночью она влетела ко мне с криком: “Мужика привела, проститутка!”

Потом, конечно, долго извинялась, да что толку?

Я легла на кровать, залезла под одеяло и уперлась взглядом в потолок.

Мне не хотелось ничего делать, не хотелось есть, пить, гулять. Все мысли в голове перепутались, я не знала, куда себя деть.

А потом вдруг рука сама потянулась к ящику тумбочки. Открыла его и достала вытянутое яичко и пульт управления.

Гладкое, чуть бархатистое резиновое покрытие было приятным на ощупь. На круглом пульте ребристыми выпуклостями выделялись две кнопки. Я нажала их одновременно, добившись включения прибора. Яичко мягкими толчками завибрировало в руке.

Я шумно сглотнула, покосившись на дверь. Низ живота требовательно заныл, напоминая, что желание не было удовлетворено. Я сдвинула ноги, а потом медленно опустила руку с прибором вниз.

Провела по коже осторожным движением, вздрогнув от мягкой вибрации. Глаза сами собой закрылись, когда я настойчиво протолкнула игрушку внутрь. Мое тело было так сильно возбуждено, что она легко проскочила, оказавшись в самой глубине.

Я непроизвольно выгнулась, когда ее сильные импульсы стали ласкать меня изнутри. Под опущенными веками автоматически всплыло игривое лицо Лекса, словно я вся была запрограммирована при любом удобном случае вспоминать его. Его опасную полуулыбку, темнеющий взгляд, такие остро-желанные движения пальцев…

Очень быстро меня накрыл сильный и долгий оргазм. Мышцы слишком горели и страстно жаждали разрядки.

И когда я, наконец, получила ее, ко мне вернулась способность соображать вместе с осознанием всего ужаса ситуации.