— Потому что не хочу, чтобы ты… трахал меня, как тебе вздумается… и где тебе вздумается…

Мой голос прерывался, хотя я очень пыталась себя сдержать. Пыталась не реагировать на болезненно-яркие ощущения, которые испытывало мое тело от его умелых ласк. Его пальцы легко скользили по моему влажному лону, очерчивая вход. Теперь Лекс совсем не касался напряженной, набухшей от желания вершинки. И от этого ласка казалась еще более нестерпимой, еще острей.

— Но это же неправда, — сказал он, подняв другую руку и вдруг погладив мою щеку. Коснулся большим пальцем нижней губы, посмотрел мне в глаза. Опасный, горящий тысячью огней, взгляд обжег. — А я ужасно соскучился по твоим крикам, вакханка…

Его голос стал таким тягуче-низким, что каждое следующее слово начинало сводить меня с ума.

— Ты знаешь, у меня появилась постоянная, почти болезненная необходимость вдыхать твои стоны…

В этот миг два его пальца проскользнули в меня, вырвав сдавленный крик, который он будто бы перехватил своими губами, срывая его голодным поцелуем.

— Да, вот так, — прошептал он мне на ухо, оторвавшись от моего рта. Его пальцы двигались во мне, медленно проникая внутрь и обратно. Скользя по нежной коже рядом, чуть касаясь другого входа, и снова ныряя во влажную глубину.

Я хрипло задышала, схватив его за рубашку, уткнувшись в широкое мускулистое плечо. Требовательные стоны нет-нет, да и срывались с моих приоткрытых губ, проникали сквозь зубы, сжавшиеся на черной ткани. Мне хотелось еще! Глубже, быстрее, сильнее.

Но Лекс лишь дразнил меня, усиливая с каждым мгновением мое послушное желание.

— Тебе нужно разобраться в том, чего ты действительно хочешь, Мила, — сказал он, и сквозь туман возбуждения я расслышала его серьезный тон. — Я тебе помогу.

В этот момент он вдруг выпустил меня из рук. Я покачнулась вместе с вагоном, не понимая, что происходит. Открыла глаза и увидела, как он выходит вместе с толпой из открывшихся дверей. Тело дрожало от возбуждения, между бедер разлилось пламя, сжигающее меня изнутри.

А Лекс спокойно покинул душный вагон, остановившись на середине платформы и посмотрев на меня через стекло. Я бестолково хлопала глазами, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Но безуспешно.

Двери закрылись, отрезая меня от мужчины, который перевернул вверх дном все мои мысли и чувства. Который довел до грани мое тело, а теперь пытался докопаться и до души.

Он положил руки в карманы брюк, серьезно глядя на меня ослепительно сверкающими топазовыми глазами, в глубине которых плескалось так много всего.

Поезд тронулся, унося меня во тьму тоннеля. Унося меня от моего сумасшествия, но оставляя болезненное чувство неудовлетворенности, от которого некуда деться.