— Пока не будет разрешен наш конфликт, даже речи быть не может о том, чтобы разговаривать на равных. — кивнул Пинг Ченг. — Я осуждаю клан Хэй.

— Не стоит так торопиться. — поднял руки Гуй Шен. — Уверен, мы можем решить этот вопрос миром. Как и сотни лет до этого. Конфликт между старшими домами ни приведет ни к чему хорошему. Особенно конфликт из-за пары сложных подростков склонных к пиромании. Они оба пострадали достаточно, и заплатили кровью за нанесенный ущерб.

— Этого мало! — прорычал Хэй Хи. — Но, если вам так дороги эти детишки. Может вы захотите понести достаточное наказание вместо них?

— Наказание, я? — спросил Гуй Шен тоном от которого кровь застыла в жилах. — Может ты еще хочешь вызвать на бой меня? Давно подобного не было, но уверен, я смогу удовлетворить жажду боли. Правда лишь твоей собственной. Нет? В таком случае думаю нужно поступить по-другому. Справедливый суд, перед всеми главами города. Через месяц, когда ответчик поправится. Если все откажутся от Валора, он перейдет в твое полное владение, и ты сможешь его убить.

— Судиться из-за безродного щенка? Нет уж спасибо за предложение.

— Это было не предложение. Через месяц состоится суд над Фенг Валор и Пинг Ичиро. — громко сказал Гуй Шен. — Так сказал я, глава города. Хочет ли кто-то оспорить мою власть?

— Нет. — твердо ответил Пинг Ченг. Кингжао промолчала, но и без этого все было понятно. Хэй Хи лишь зарычал и сплюнув на землю прыгнул, исчезая в темноте.

— Отнесите детей в лазарет академии. — сказал Гуй Шен, наклонившись ко мне он несколько секунд медлил прежде чем положить два пальца на лоб. — Ты натворил достаточно. Спи.

Сознание не сопротивлялось. Не осталось ни сил, ни возможности. Я отключился, проваливаясь в черноту. Здесь не было света. Но я чувствовал присутствие чуждого нечто. Существа, которое стремилось пожрать меня и всех подобных мне. Но в первую очередь — того что заставило его сжаться, отступив в ожесточенной схватке.

Тяжело, когда пытаешься вспомнить то, чего никогда не знал. И все же я чувствовал нашу связь. Не здесь и сейчас, когда мы делили одно тело. Эта связь была куда древнее. Наше противостояние никогда не заканчивалось, но я все равно знал, что когда-то одерживал верх. Когда я был больше. Когда был всем. Был светом. Отринув кровь, тьму и боль. Вот только это было возможно, когда я был велик. Сейчас же боль вполне давала о себе знать.

— А-ау. — взвыл я, просыпаясь. Первое что я увидел — белый ободранный потолок. Знакомый по десяткам часов, проведенных в лазарете.

— Терпи. — строго сказала Хотару, вправляя следующее ребро. — Если я не поставлю кости на место, они не смогут нормально срастись. Не пытайся разговаривать и не дергайся. Не мешай работать. — С этими словами она надавила мне на грудную клетку и в глазах вновь потемнело, теперь уже от боли. Я непроизвольно дернулся и понял, что прикован к кушетке ремнями, охватывающими руки, ноги и даже лоб. Последней мыслью было что я в коконе, но вряд ли из него выползет бабочка, а проснулся я только когда солнце было с другой стороны башни.