– Спасибо, что тогда меня обдурила.

Разговоры с кошкой стали для Абино обычным делом. Водитель такси бросил на нее косой взгляд через зеркало заднего вида, но она не обратила на это внимания. Титосэ больше не выглядела тощей и облезлой, как в их первую встречу, – ее трехцветный мех теперь так и лоснился. Вокруг правого глаза рыжая шерсть, а вокруг левого – черная. Нос и мордочка белые, а сам нос узкий и словно вздернутый, и это придает кошке несколько высокомерный вид.

Впрочем, Титосэ такой и была: из тех кошек, которых сколько ни зови – не подойдут. Порой она останавливала на зовущем долгий, пристальный взгляд, словно в гляделки играла, а потом отворачивалась и уходила прочь. И чем дольше были эти гляделки, тем обиднее казался отказ, – словно божество милостью обделило. Сидзуэ права. Будь Титосэ гейшей, она крутила бы своими поклонниками, как хотела.

Когда они приехали в клинику, до приема еще оставалось немного времени, так что Абино успела рассмотреть фотографии на доске благодарностей. В основном тут были кошки и собаки, но попадались и кролики, и птички. Фото делали с согласия владельцев во время первого приема.

Абино с Титосэ тут тоже были. Доктор Суда сам сфотографировал их в день, когда Абино забрала кошку. Титосэ на фото была худющей, с красными глазами и взъерошенной поредевшей шерстью. Как и предупреждал Суда, ей требовалось серьезное лечение. Когда Абино только взяла Титосэ, они посещали клинику для процедур почти каждый день, а теперь все обходятся осмотрами раз в месяц. При взгляде на фото Абино вновь ощутила, какой путь они прошли. Когда кошечка выздоровеет, надо будет сделать еще одно фото. Чтобы на доске осталась нынешняя прекрасная Титосэ.

Абино слышала, что идея с фото принадлежала жене Суды. Та работала с ним, но несколько лет назад скончалась. Клиника уже старая, как и оборудование в ней, да и врач теперь только один. Хозяевам животных, которым требуется более современное лечение, здешней клиники уже не хватает. «Хотелось бы и Титосэ дать больше», – размышляла Абино, рассеянно глядя на фото.

– Титосэ Такэда, прошу в приемную.

Голос у Суды был ласковым, словно речь шла о ребенке. Абино всегда восхищалась тем, какой послушной в его присутствии становилась Титосэ, которая обычно не любила, чтобы ее лишний раз трогали. После осмотра и забора анализов Суда тихо оповестил:

– Результаты не радуют…

– Вот как…

Хотя Абино и не высказала удивления, в глубине души она лелеяла надежду на лучший исход. На то, что Титосэ чудом пойдет на поправку. Она ведь еще молодая. Однако чуда не случилось. Постепенно Титосэ становилось хуже.