— Чем могу… — криво улыбнулся мой старый друг. — Мне это уже не понадобится.
Даже так…
У меня, честно говоря, после его слов сердце упало.
Князь ещё раз посмотрел на часы, что-то прикинул.
— Прямо сейчас сам бери мою машину и в Москву, — далее мне было сказано куда и к кому. — Он поможет. На словах передашь, впрочем — ничего не говори, я сам позвоню. Ещё успею.
Князь махнул рукой в сторону двери.
— Всё. Прощай, Иван.
Таким Александра Владимировича я ещё никогда не видел. Бледный, бисеринки пота на лбу… Ему бы самому попробовать спасаться, но, похоже, такого варианта не было и он воспользовался последней возможностью хоть меня из-под молотков вытащить. Попытаться хотя бы, а вдруг и получится. Как я понимаю, мне из-за него плюха летела, а он такого позволить не мог. Буду я на фронте, может каким-то чудом и получится мне выкрутиться. Шансов, правда, на это было мало — генерал, слишком много знает, участвовал, был допущен…
Глава 44
Глава 44 За нашу победу!
И дед, и внук встали рано.
Что старому, что малому сегодня не спалось. Почему? А кто его знает…
Радио только-только гимн сыграло. Впрочем, на кухне этих рановставов оно было с вечера выключено, но — какая разница. В миллионах квартир по всей стране другие-то люди его слышали.
Утреннюю гимнастику дедушка и внучек привычно выполнили, после неё — необходимые гигиенические процедуры, а затем плотно позавтракали. Всё делали тихо, бабушку и прочих домашних чтобы не разбудить.
День на календаре значился праздничный и на работу никому идти было не надо.
Чуть не на цыпочках дедушка и внук перешли в гостиную, притворили дверь и принялись играть. Как? Да в свою любимую игру — в больницу. Бабушка её почему-то госпиталем называла, а её супруг — исключительно больницей. В госпиталях он большую часть жизни провел, а сейчас уже находился на заслуженном отдыхе, поэтому и предпочитал совершенно гражданское название данной игры.
Центральной фигурой этого действа являлся штатный больной — пупс Пупинец. Так его дедушка как-то окрестил, а затем имя намертво и прилипло. Пупинец да Пупинец, так сейчас все эту куколку называли.
Пупсу при необходимости и рентгеновские исследования проводили, и бинтовали его, лейкопластырем украшали. Тот терпел и не возражал, иногда только взбрыкивал при особо болезненных процедурах.
— Боец, потерпите, — слышал он в этом случае или от дедушки, или от внука.
В распоряжении молодого и пожилого врачей имелся богатый инструментарий. Он изготовлен был, правда, из пластика на одном из заводов далекой и теперь дружественной страны, но выглядел как настоящий. Разве, что размерами поменьше, но для Пупенца — в самый раз.