слов тоже покинул строй. Теперь их щиты прикрывали Духарева и Устаха. В строю образовались две бреши, одну из которых тут же заткнул Свейни, вторую… А во вторую ввалились сразу четверо варягов! — Кто звал? — гаркнул один из них, с квадратной фигурой, с квадратной физиономией и синими, как у Устаха, усами. — Я! — отозвался Устах. — Мы пришли! — с достоинством произнес синеусый. Это был тот самый варяг, которого Духарев видел на борту лодьи с крылатым псом. Нурман, уже собравшийся сказать: «Три!», вместо этого выкрикнул злобно: — Вы будете наказаны! Я — большой десятник смоленского посадника Фрелафа! — Ишь ты, баранья шишка! — нагло ухмыльнулся синеусый.– А я — сотник князя полоцкого Роговолта! Посыл от князя к воеводе Свенельду. Ты мне не указ! — И продолжал насмешливо: — Я видел там дохлого нурмана. Кто его завалил? Ты? — Он обращался к Устаху. — Я,– ответил Духарев.– Он назвался здешним сотником,– добавил Серега, потому что ему показалось: нехорошо говорить об убитом воине так пренебрежительно, и еще потому, что он считал себя обязанным предупредить нежданного заступника.– Я благодарю тебя за помощь, брат, но, может, тебе не стоит вмешиваться? Смоленский посадник… — Смоленский посадник пусть вылижет жопу моей кобылы! — пренебрежительно отозвался синеусый.– Я — Гудым. — Я — Сергей,– Духарев слегка поклонился. — Я видел тебя,– негромко произнес Гудым.– На пристани. У тебя степной конь. — И я видел тебя,– отозвался Духарев.– На твоем корабле. — «Перунов пес» — его имя! — в полный голос произнес Гудым.– Клянусь светлым оком Хорса, он сожрал не одну нурманскую акулу! Ха-ха! Поучим нашей правде нурманских шавок! Любо, братья? — Любо! — гаркнули мощные глотки. Мечи спутников Гудыма с шелестом выскользнули из подбитых бархатом ножен. Тут десятник-нурман не выдержал, перекинул копье в левую руку, схватил дудку и пронзительно засвистел. — Ах вот как! — закричал Гудым.– Ну гляди, нурман! — И свистнул, в два пальца, по-особому, с переливом, еще погромче писка десятниковой дудки. Среди стражников возникло некое движение. Кажется, они отступали? Устах хлопнул Серегу по плечу. Он широко улыбался. На его лице не осталось и следа прежней озабоченности. Только теперь Духарев начал понимать, что его личный конфликт перерастает в нечто, уже совсем не личное. Глава двадцать первая Правосудие по-варяжски Они пришли к смоленскому кремлю двумя колоннами. В голове одной из них, слева — Устах, справа — Гудым,– шел Серега Духарев. В голове второй шестеро на двух щитах несли тело Хайнара.