с невозможностью. В географии Серега спецом не был, но где течет река Двина, знал прекрасно. И где город Полоцк стоит — тоже знал. Он еще мог поверить, что в какой-нибудь дикой Сибири есть места, не тронутые цивилизацией. Но не по эту сторону Уральских гор! Ни машин, ни линий электропередач… Серега потрогал затылок. Шишка. Вполне реальная и довольно болезненная. Какой там сон! Значит, шифер все-таки поехал? Повозка подкатилась к воротам. У ворот голый лохматый парень точил топор. — Здорово! — крикнул ему Голомята. — Здорово,– флегматично ответил парень. Качок. Даже не качок — боец. Мускулатура у парня — не накачанное мясо, а реальная железная мышца. Как у покойника Брюса Ли. Голомята покопался в сумке, выудил монетку, бросил парню. Тот поймал. — Как съездили? — спросил он. — Не в убытке. — А это кто с вами? Серега не сразу понял, что речь — о нем. — По дороге прибился. Его Перша ободрал. Парень отложил топор, встал. — Ох доиграется Перша! — посулил он, оглядел Духарева, констатировал: — А ниче парниша! Здоровый. Не пропадет. Кличут как? — Серегей! — вместо Духарева ответил Голомята. — Ишь ты! — удивился парень.– Чего умеешь, Серегей? — Зубы выбивать,– мрачно ответил Духарев. Парень ему не понравился. Наглый, как тамбовский бычок. Парень, впрочем, не обиделся. Или намека не понял. — Коли так, Голомята, вези его наверх. Может, сгодится в княжьи люди? — Дело,– согласился Голомята.– Свезу. И хлестнул лошаденку. Трещок так и не проснулся. Дорога шла узкая, между заборов. По обе стороны — деревянные тротуары. Лошаденка топала не спеша, гоняла хвостом мух. Все вокруг было такое настоящее… слишком настоящее для самого крутого глюка… Серега почесал стриженую макушку, поскрипел мозгами… и принял все как есть. Ничему не удивляться, не возмущаться. И не борзеть. По крайней мере, пока ситуация не прояснится. А пока рассматривать ее как приближенную к боевой. Провоевал Духарев совсем немного, но успел усвоить накрепко: главное — выжить. Те, кто удивляется, возмущается и умничает, возвращаются домой за казенный счет, под номером «200». Не борзеть. Однако и клювом не щелкать. Глава третья Выясняется, кто крут, а кто — не очень Улочка виляла, как уклейка, но упорно карабкалась вверх, пока не добралась до местного рынка. Тут было шумно, толкался разный местный народ, и выглядел этот народ настолько чуждо для глаз питерского парня Сереги Духарева, что тот совсем растерялся. — Слазь,– скомандовал Голомята.– Тебе туда! — Он махнул рукой вправо, где между домами видно было пустое