Снова мелочь, отличная от моего родного мира, увела мысли в сторону от происходящего. Странный выборочный цвет глаз наверняка важная вещь, но не здесь и не сейчас — продолжил я осматривать неожиданных гостей.

Третий из них был коренастым дядькой с широким красным лицом и бульдожьими щеками. На профессора похож — прищуром, аурой даже. Смотрел он без сильного удивления. «Ну лежит девка в кровати, что в этом такого?» — словно прочитал я его мысли. Краснолицый профессор, так же как и долговязый управляющий усадьбой, обозревал происходящее со сдержанным интересом. Только вот если главному распорядителю дел в княжеском имении были интересны подробности произошедшего, то профессорский интерес был направлен на меня и только на меня.

Четвертым гостем оказался Мустафа. Несмотря на чужую внешность — его лицо неуловимо изменилось, явно с помощью косметической хирургии, — я легко узнал взгляд старого знакомого. Мой недавний партнер по незаконным делишкам в протекторате одобрительно, напоказ даже, покивал выразительно — мол, Олега, красавчик, быстро сориентировался.

Присутствие сирийца меня не удивило — я помнил, что он часто являлся компаньоном Олега в прошлом, и неудивительно, что Мустафа оказался связан с ФСБ. Уверен, что именно как наблюдатель или помощник от федералов он и прибыл сюда. Кстати, Мустафа как бы и не «товарищ майор» окажется — учитывая мою уникальность в роли государственного актива.

— Что здесь происходит? — зазвенел льдом голос Анны Николаевны.

— Ваше высочество… — попробовал я было перевести внимание княгини. Мустафа после моих слов скривился, как от запаха дуриана.

— Ваше сиятельство, — синхронно с подсказкой шевелением его губ исправился я. Чуть не оконфузился — потому что Мустафа прибавил к «ваше сиятельство» уточняющее междометие.

Но что говорить дальше, я не знал, лихорадочно соображая.

— Я требую от вас ответа, что за девка лежит в вашей кровати и как она там оказалась, — словно молотком по латуни чеканку отбивая, произнесла княгиня.

— Ваше сиятельство, у каждого человека есть право на личную жизнь… — попробовал я было перевести происходящее в иную плоскость выяснения.

Это сработало бы в случае, если б я находился в своем теле и равном окружении. Но перед княгиней сейчас стоял вооруженный зубной юноша, почти подросток, устроивший непотребство на ее территории, в ее доме! Был бы кто другой, она, может быть, и закрыла глаза, но я ведь был беспардонным приветом из прошлого, бельмом на глазу рода.

Не слушая, княгиня порывисто двинулась вперед. Мне хватило ума не пробовать ее остановить. Подойдя к кровати, Анна Николаевна рывком сдернула с бедняжки горничной одеяло.