В последние годы отношения Щепы с Ханом изменились, а если сказать точнее — они стали похожи хоть на какие-то отношения. Ещё два года назад Хан не воспринимал Щепу всерьёз. Шпынял его, унижал и выдавал распоряжения, будто прикормленной шестёрке. Мало приятного. Но если посмотреть с другой стороны: именно презрительное отношение к Щепе и позволило Псам потихоньку забраться на вершину управления. Фактически Щепа и его Псы — закон в Стольном. Закон, который никто не осмеливается нарушить. Почти никто…

Год назад всё изменилось. Хотел Хан того или нет, но со Щепой и его людьми пришлось считаться. Не поэтому ли Хан позвонил ему и попросил приехать?

Будь у Щепы возможность, он отказал бы Хану. Но как тут откажешь? Ты не можешь не приехать по зову Хана. Хан, он же — престарелый беспредельщик. Одарённые всех влиятельных братств давно поняли, что если соблюдать правила и не воевать хотя бы между собой, то жизнь становится лучше. Прибыль увеличивается в десятки и сотни раз. И только Хан с заевшей ещё двести лет назад пластинкой живёт по своим понятиям и идеям. Сдох бы этот старикашка — всем стало бы только лучше.

Привыкший полагаться на не случай, а на самого себя, Щепа ехал к Хану с охраной. Шесть лучших бойцов из Псарни. Одарённые с бордовыми и коричневыми материями, двое из которых перешли на стадию Познания. Охрана ехала второй машиной на микроавтобусе. Щепа представлял о чём пойдёт разговор, но не собирался потакать Хану. Он решил говорить с позиции силы, и натасканные Псы должны были в этом помочь.

— Ты чего столько щенков с собой притащил⁈ — Спросил Хан с прищуром поглядывая на отряд, выстроившийся за спиной у Щепы.

— Мы собирались по другим делам, когда ты позвонил, — и глазом не моргнув, соврал Щепа.

Щепа и его люди стояли возле входа, а Хан с Кахаром — в глубине зала. Их разделял каменный постамент, на котором обычно Хан проводил свои воскрешения или глубокие вмешательства в материи. Как и всегда в зале было тускло. Чуть хуже дышалось из-за энергетических барьеров и постоянного энергетического поля, которое поддерживалось постоянной работой Хана. По периметру огромного зала, размером с теннисный корт, горели всего шесть светильников. Причём то был свет исключительно энергетической природы. Подделку Хан в своём обители не терпел. Дешёвкой, подделкой и синтетической заменой оригиналу он считал электричество, отопление и другие виды энергии, придуманные человеком.

— Этот малец не просто сунулся туда, куда не следует, — прошипел Хан, — он накликал беду на всех своих близких. Когда ты притащишь его ко мне, я разберу его материю на винтики, вытащу воспоминания и разложу по полочкам. Найду всех, кто был с ним заодно, и буду рвать и калечить прямо у него на глазах. И только когда умрёт последний важный для него человек, очередь дойдёт до него.