Понимая, что произойдет дальше, материя отключает чувствительность тела. Я отвожу глаза, не желая смотреть в его ублюдскую морду.
— Раз!
Взгляд скользит по лестнице и останавливает на пульте управления смесителями и магистральными трубопроводами. На самой периферии зрения виднеется синяя кнопка в белом ободке. Кнопка, от нажатия которой меня уберег Варёный.
— Два!
Перехватив чеку от гранаты между большим и указательным пальцами, я задерживаю дыхание и выстреливаю ею, как выстреливают окурком.
Чека пролетает три метра и длинным концом ударяется в синюю пластмассу, окаймлённую белой полосой. Пульт пищит. Где-то в сплетениях трубопровода срабатывает задвижка, и в ёмкость ударяет поток светло-розовой воды.
Хан улыбается и открывает рот, чтобы произнести последнюю цифру счёта, но я его опережаю:
— Три.
Едва фильтрующая смесь касается бешенного коктейля, как тот размягчается и меняет цвет из тёмно-зеленого на синий.
— Три! — Повторяет Хан и сжимает кулак.
Поле вокруг меня сжимается и сдавливает грудь. Но этого не хватает, чтобы сделать со мной то, что он сделал с ногами.
— Три! — Кричит Хан ещё раз.
Ничего. И даже наоборот. Поле ослабляется и опускает меня на лестницу. Хан больше не кричит, но судорожно сжимает руку, точно жмет на курок разряженного пистолета. Стрелять нечем.
Завалившись на бок, я смотрю как нейтральная смесь высасывает из него энергию. Каждую секунду она отрывает от него куски, размером с материю среднего одаренного. Хан становится пригоршней воды, которую положили на сухую губку.
Всего через пять секунд его ярчайшая материя, сравнимая по яркости со звездой, тускло мерцает, точно красный карлик. Плечи осунулись, волосы превратились в труху. Хан и прежде не выглядел молодым, но сейчас постарел не меньше, чем на двести лет. Одежда обвисла на окостенелом теле, кожа лицо обтянула череп, глаза впали в чёрные колодцы глазниц. Все эти годы он жил за счёт энергии. Теперь энергии не стало, и пришло время расплаты. Расплаты старостью.
Он прикрыл глаза, чтобы взглянуть на материю, а затем открыл их и последние секунды своей жизни смотрел на меня с выражением всепоглощающего страха…
Эпилог
Лежа на решётке, я смотрел в ёмкость с загустевающим бешеным коктейлем. Костяная кукла Хана погружалась в смесь всё глубже. На поверхности осталась лишь голова и вытянутая рука. Бешеный коктейль затвердевал и расширялся, переламывая кости высохшего тела Хана.
Я попробовал подняться на ноги, но… ног не было. Из смятых штанин тянулась вязкая красная жидкость. Биологическая масса того, что прежде было моими ногами, капала вниз. От мерзких и разносящихся эхом шлепков я содрогался и боролся с приступами паники.