Раз! Два! Три! Четыре! Один за одним кольца остаются позади, а дно проваливается подо мной, превращаясь из грязного и вонючего пятачка в далекие воспоминания. На середине пути пальцы правой руки вместо привычной твёрдости панцирей нащупывают податливую чешую. Она мнется и трескается. Осыпается в глаза крошкой, прилипает к потной шее и просачивается под одежду. Я замедляюсь. Двигатель, что тащил меня наверх, глохнет. Сила притяжение хватает за ноги и тянет обратно. Земля хочет обнять меня и прижать изо всех сил. Она породнилась со мной. Она хочет сделать меня частью себя. Поглотить.

Двигатель остановился, но поезд набрал инерцию. Я подлетаю над серединой колодца и свечкой зависаю в воздухе. Царапаю ногтями по шершавой поверхности кольца. Обламываю ногти и, будто наждачкой, сдираю подушечки пальцев. Все это длится не больше неуловимого мига, и этого хватает, чтобы дотянуться до следующей ступеньки.

Последние метры я проношусь, точно пожарный по лестнице. Грюм выставляет ногу и прицеливается, а я использую её, как ещё одну зацепку. Окровавленные руки впиваются в штанину. Они больше не принадлежат мне и не чувствуют боли. Кисти сжимаются сами по себе. Вместе со штаниной Грюма они мнут его голень, вдавливают коленную чашечку, едва ли не отрывают кусок от бедра.

Грюк выстреливает коленом, надеясь меня скинуть. Бесполезно. Меня не скинет даже выстрел из дробовика.

Перекатываюсь на траву и чувствую её теплое прикосновение. Будто материнская рука, она сметает с меня грязь и гладит по голове, плечам, бокам. Грюм придерживает рукой надорванное бедро. Он рычит и замахивается левой ногой.

Ненасытная матушка-земля отпустила меня. Я будто крошечная планета, которую должна была засосать черная дыра. Я вырвался из зоны её притяжения и снова встал на свою орбиту.

Нос вдыхает запах чудесной травы. Руки отталкиваются от земли и подбрасывают меня в воздух. Грюм меняет траекторию удара и целит в голову. Я ловлю его ступню, разворачиваю на сто восемьдесят градусов.

Тело не поспевает за ногой, кость не выдерживает. Я чувствую отчетливый щелчок. Грюм заваливается на бок, раскинув руки. Он орет и обнимает землю, а я ползу по нему, словно один из тех жуков, собираясь попить кровушки.

Со спины раздается топот шагов. Ко мне бежит охранник с копьем в руке. Второй останавливается чуть поодаль. Держит наготове пистолет. Грюм пытается скинуть меня. Разве это возможно? Мои пальцы сжимаются на его теле, будто челюсти питбуля. Убейте меня, но я их не разожму.

Преодолевая линию его коленей, я перетаскиваю себя через заграждение пояса и оказываюсь лицом к лицу. С его морды смылась привычная надменная мина, в глазах поселился страх. Я бью с размахом из-за спины. Свежий утренний воздух омывает кулак. Он коротко свистит, как будто одобряет мои действия. Пункт конечного назначения — переносица. Раздается противный шлепок, голова Грюма отстреливает от кулака, будто бильярдный шар от битка. Затылок ударяется в землю, и голова утопает в почве едва ли не по самые уши. В стороны летят брызги крови, осколки зубов, слюни и сопли.