Солнце прожарило асфальт. Я сидел на переднем сиденье убитого в хлам седана и наслаждался запахом плавящегося пластика вперемешку с тающим асфальтом. Сидел и отбивал ногами случайно мелодию. Получалось хреново, но… получалось.

— Они, может, ещё и в жопу друг друга поцелуют?! — на заднем сиденье сидела Табиа. Она ухватилась за рукоятку окна и дернула слишком сильно, отчего ручка хрустнула и отвалилась. — Зашибись! Две недели возился с этим мусором и… Чего ты лыбишься?! Поторопи его, пока это не сделала я!

На ступеньках в больницу Башмак болтал с Лекой. Как эти два мужика нашли общий язык, оставалось для меня загадкой. В зеркале заднего вида фигурка Башмака шлепала губами и размахивала руками. Вечно пьяный Лека смотрел на него чуть улыбаясь. Мне не очень-то хотелось прерывать их прощание, но фурия за спиной с секунды на секунду могла выйти из-под контроля.

Как бы невзначай я высунул из окна руку и сделал вид, что ловлю потоки ветра. Башмак заметил это и вспомнил, что его ждут. Похлопал доктора по плечу и побежал к машине.

— Зацени! — Башмак упал на водительское сиденье и поставил на панель горшок.

— Вы хоть предохранялись?! — спросила Табиа. — Думаешь он тебе позвонит?

— Смотри-смотри! — не обращая вынимания, Башмак показал пальцем в кактус.

Ни с того ни с чего растение пошевелилось. Торчащие из земли лапки помахали нам и замерли.

— Прикол, да?! Как будто салютует нам! Хотя на самом деле, знаешь, что это?

— Поехали! — поторопила Табиа.

— Что? — спросил я, залипая на кактус.

— Он так ворошит под собой землю, чтобы впитать оставшуюся влагу, прежде чем её высушит солнце. Ништяк, да?!

— Хрень какая-то…

— Прикольно! — ответил я.

— Во-во!

— Идиоты…

Башмак повернул ключ в зажигании. Двигатель ровно заработал. Башмак нажал на педаль газа, и мерный клокот разросся до агрессивного рыка. В этом рыке и заключался ответ на вопрос — почему Башмак так долго возился с тачкой.

— Ну что, домой?

— Поехали уже!

Башмак вставил первую, бросил сцепление. Мы сорвались с места, оставляя на асфальте черный автограф резиной.

… … …

Возвращаясь в Стольный, я думал о планах. Хотя удержать сознание в колее действительности было не так просто. Ноги то и дело подкидывали меня до небес. Кожаные сосиски, торчащие из торса, временами ещё казались лишними, но к хорошему привыкаешь быстро. Теперь я мог наконец-то вернуться к тому, почему решил остаться в этом мире. Узнать причину, почему меня выгнали из этого мира младенцем. Найти виновного, кем бы он ни был.

Стольный показался на горизонте прямоугольными кирпичиками. Разбитая дорога сменилась более или менее целой. Впереди показался… пропускной пункт?