— Скажи мне, милая, штука, которая в тебе — это Майкл?

Елена Викторовна вздрогнула, резко поворачивая голову, одновременно поправляя юбку. Увидев богиню, она мгновенно поняла, что перед ней сама Гера. От волнения сердце сначала сжалось, а потом будто вспыхнуло и этот обжигающий жар ударил в лицо, делая его необычно красным.

— Прости!.. — едва справляясь с собой, выговорила графиня. Она понимала, что сейчас обязана встать и поклониться богине, выражая положенные почести, но в силу вполне понятных причин, Елецкая не могла встать, так чтобы еще больше не опозориться перед небесной гостьей.

— Не надо извиняться. Дело женское, и я тебя во многом понимаю: женщинам иногда так не хватает чего-нибудь ощутимо-важного внутри, — рассмеялась жена Громовержца и легко, словно невесомая, заняла кресло напротив Елецкой.

— Не знала, что ты… — Елена Викторовна пыталась подобрать слова, пыталась что-то пояснить, но ее мысли лишь метались от жуткого волнения и на ум не приходило ничего такого, чего бы стоило произносить.

— Конечно, ты не знала. Ты не могла ничего знать о моих путях, моих делах и заботах. Это мы, боги знаем многое о людях, которые интересны нам. А еще тех людях, которые нам усердно молятся. Вот, например, я очень многое знаю, о Талии Евстафьевой. Нет на земле женщины, более преданной мне, чем она. И в ответ я во многом помогаю баронессе. Также я очень многое знаю о ее отце, который не так давно покинул тебя. Ведь он неплохой человек. Он тянется к тебе много лет — ты это сама знаешь. Тебе же были приятны его поцелуи сегодня? — богиня отмахнулась от дыма, почти сгоревшей дотла сигареты.

— Прости, Величайшая, я не должна была позволять ему этого. У меня есть Майкл, — произнесла Елена Викторовна сухим, непослушным языком.

Гера хотела было возразить, что у графини Майкла нет, а есть только мысли о нем и некоторые фантазии, которые могут никогда не сбыться. Однако, она не стала слишком уж портить ей настроение и сказала так:

— Не надо извиняться за проявление чувств. Желание между мужчиной и женщиной, страсть между ними — это так естественно и прекрасно. Это угодно богам и самой природе. Я не против, если ты станешь намного теплее с бароном Евстафьевым. Скажу более: это будет полезно для вас двоих. Похоже, тебе самой этого хочется. Разве не его ты представляла в некоторые мгновения, когда ласкала сама себя? Мне показалось, что в твоих мыслях был не только Майкл Милтон. И вытащи наконец из себя эту штучку — она же мешает тебе и нашему разговору, — Гера с насмешкой покосилась на приподнятую юбку, скрывшую дилдо. — Давай, делай! Я отвернусь, чтобы не мучить тебя стыдом.