Решив все неотложные вопросы и оставив в ожидании джина и Евстафьеву, мы с князем удалились в спальню. В этот раз Родерик практически сразу ухватился за мое тело, легко нашел энегоканалы и подвязался к ним, по мере того как я передавал их ему. Мне оставалось лишь сделать резкое движение вправо так, чтобы при этом физическое тело полностью оставалось неподвижным. Я выкатился, отлетел к окну и, огибая стену, выплыл в первую комнату.

Как ни странно, первой меня почувствовала Талия. Она уставилась именно в ту точку, где находился я, помахала мне рукой. У Евстафьевой есть заметный талант чувствовать происходящее в астрале и в более тонких слоях. Когда она начала шалить с магическими штучками Родерика, я побаивался, что баронесса этот талант разовьет. А это, при ее склонности к непрерывной генерации «великолепных идей», стало бы опасным. Но обошлось: вроде Талия остыла к астральным играм и наконец начала воспринимать эту жизнь и людей в ней гораздо серьезнее.

«Эй, приятель, готов?», — обратился я к джину.

«Слушаю и повинуюсь!», — несколько невпопад отозвался он.

«Тогда вылетаем. Следуй за мной. Нам предстоит долгий путь. Примерно туда, откуда тебя привезли твои прежние хозяева», — сказал я, направляясь к распахнутому окну.

Из тонкого плана Москва по-своему прекрасна. Здесь она та же самая и в то же время совсем другая, полная иных форм и красок, хотя цвета здесь понятие исключительно условное — в нем лишь интерпретация нашего восприятия под более привычные понятия. Очень быстро мы достигли Седьмой Имперской башни, похожей на наконечник гигантского копья, пылающей всеми оттенками золота. В эту минуту от нее отходил «Западный Экспресс». На нем когда-то в Лондон улетала Элизабет, чтобы потом стать совсем другим человеком. Стать женщиной, которую я люблю, и которая меня очень ждет. Правее, за Перуновыми Садами во всей имперской красе виделся Багряный Дворец, и я тут же подумал о Глории. Странно как-то так много в этом мире для меня связано Британией. Причем самого приятного и самого скверного.

«Не отставай, друг!», — ментально окликнул я хоррага, видя, что он заинтересовался группой небольших сущностей: нурсами и парой чатлахов, круживших возле дирижабля.

«Великий маг, ты сказал „друг“?», — вопросил Нурхам.

В его ментальном посыле я почувствовал удивление и даже нечто похожее на человеческое смущение.

«Ну, скажем так, не друг, но тот, с кем я вполне могу подружиться, если между нами не будет заметных противоречий», — пояснил я, после чего почувствовал, как хорраг впал в неясную мне задумчивость.