— Это разные вещи, Саш. Да, это в самом деле царапает. Но я тебя не для этого позвала. Хочу предупредить, что очень многие влиятельные люди вокруг цесаревича настроены против тебя. Я уже говорила об этом, но вот сегодня все накалилось до предела. Причем теперь бунтуют не только магистры Верховной Коллегии. Некоторые князья, например, Молчанов и Брусникин, — сказала она, расхаживая по залу. — Ты же знаешь, мало кому нравится, когда кто-то так быстро и легко взлетает и становится любимчиком в народе и при дворе. То же самое переживала и я, когда Филофей привел меня в этот дворец. Мой триумф стал причиной ненависти ко мне. Уж поверь, я понимаю происходящее больше, чем кто-либо другой.

— Я это тоже понимаю. Кстати, только что пообщался с Молчановым. Но все это не так важно, Глори, — я выпустил струйку ароматного дыма. — Во-первых, я не боюсь никого из них. Это пусть они боятся слишком меня задеть. А во-вторых, я не стремлюсь к триумфу или карьерному взлету. Меня не интересует степень моей популярности ни в народе, ни во дворце. Я бы даже предпочел, чтобы обо мне поменьше знали.

— Но пока знают побольше. Вокруг полно сплетен. Кстати, уже появились слухи о нас с тобой. Только не это сейчас важно. Я вот почему сказала, чтобы ты зашел ко мне до Дениса. Донесли, что цесаревича сейчас убеждают, будто то, что сделал ты вчера в Лондоне — это действие преглупейшее и очень опасное. Будто оно неминуемо приведет к войне с Британией. Убеждают его в том, что тебя следует немедленно отстранить от всех государственных дел и желательно убрать из столицы. Иди сюда, — императрица поманила меня в столовую, подошла к кофейному столику и подняла с него газету «Morning Time».

Не дожидаясь ее вопроса, я произнес по памяти заголовок статьи:

— «Грохот барабанов войны! Русские за все ответят!».

— Хорошо, что уже знаком с утренней прессой. Знаешь, кто владелец этой газеты и некоторых других, тиражом помельче? Граф Арнольд Клэптон, — просветила меня англичанка. — У него очень тесные связи с князем Брусникиным. И я почти уверена, что эта статья не без ведома Брусникина, возможно, им же заказана. Если не читал, то в ней говорится, что ты — абсолютное зло, как для Британии, так и для России. И именно в этом многие важные люди сейчас пытаются убедить цесаревича. Только не говори мне, что у Дениса своя голова и он сам во всем разберется. Все это так, но я знаю, что такое давление чужих мнений, если оно устроено довольно хитро.

Я молчал, понимая, что Глория в подобных вопросах разбирается лучше меня. Еще я понимал, что решить с этими людьми вопрос так, как я решил его с герцогом Уэйном нельзя: их слишком много, и большинство их не на виду. Здесь могут быть замешаны прежние сторонники Козельского, у которых со мной серьезные счеты. Да, в свое время с Козельским я многое перевернул в сложившемся укладе, я радикально изменил расклад сил, и некоторые люди, мне этого не простят никогда.