Дверь в столовую открылась, вошла Элизабет и Ленская. Встретившись со мной взглядом, актриса тут же порозовела. Отчего-то к ней снова вернулось смущение.

Ко дворцу мы прибыли на моем «Эвересте». Все-таки в том, чтобы летать к императорскому дому на вимане есть существенный минус: первая посадочная площадка почти всегда занята, а от второй идти далековато. Пока мы шли, шли я успел ответить на сообщение Елены Викторовны. Как ни странно, мама еще ничего не знала о событиях в Лондоне или лишь рассказывала о том, как устроилась и о последнем визите к Майклу. Затем ответил Ольге, еще раз успокоив ее, дав даже эйхос Элизабет, чтобы та тоже со своей стороны попыталась объяснить княгине, что ничего страшного не произошло.

Когда мы зашли во дворец, Ленская сразу распрощалась с нами и направилась в левое крыло, где располагалась театральная студия. Я же со Стрельцовой поднялся на второй этаж и свернул к янтарному залу.

— Как тебе Света в эту ночь? — негромко спросила баронесса.

— Эта ночь была вашей совместной постановкой? — улыбаясь, задал я ей встречный вопрос.

— Вообще-то режиссером была она. Я лишь подыгрывала. Демон, не увиливай, прямо скажи, тебе понравилось? — она остановилась вместе со мной пропуская князя Молчанова и его многочисленную свиту.

— Это вы, надо понимать, тот самый граф Елецкий? — князь остановился ровно напротив меня, смерив высокомерным взглядом.

Поскольку он не счел нужным поздороваться, я тоже пренебрег правилами вежливости и сказал:

— Какая проницательность! Верно: именно я — граф Елецкий. А вы, надо понимать, тот самый глава Всеимперского Совета?

В его свите зароптали. Кто-то за спиной Молчанова проронил:

— Каков наглец!

— Юноша, вам следует… — князь с сопением поправил воротник своего статного мундира, — следует быть скромнее и уважительнее с господами, которые во всех отношениях выше вас.

— Стараюсь, Иван Ильич, — я одарил его снисходительной улыбкой и напомнил. — Кажется с князем Козельским я был достаточно уважителен в тот роковой для него день. Он тоже считал себя очень важной персоной. А вы с ним прежде ходили в больших друзьях?

— Это точно не ваше дело, — с раздражением сказал он, пристукнул тростью и направился дальше.

Я знал, что дела Молчанова шатки, и он вполне может лишиться должности. И еще я знал то, что вполне могу помочь ему с этим. Причем легко. Ведь все его неприглядные дела, коррупционные схемы, в которых был иногда завязан князь Козельский, известны Глории. И если бы я того пожелал бы, то моя венценосная подруга, могла бы в это мне подыграть, но я, разумеется, не буду трогать Молчанова. Как бы Молчанов не старался доказать свою полезность и лояльность, Денис Филофеевич сам уберет его, когда взойдет на трон.