— Под эту большую команду снова будут списки рекомендуемых? — усмехнулся я.

— Снова возьмете Бондареву? — встречно спросил цесаревич.

— Не знаю. Вопрос открыт. С одной стороны у меня принцип: я не бросаю доверившихся мне людей — своих людей, с другой… нужно сначала понять, эта история с мнимой беременностью пошла от нее или у ее истоков стоит кто-то другой. И если от Наташи, то сначала понять, почему она так сделала, — я снова втянул ноздрями дым его сигары — мне нравился этот аромат.

— У вас хороший принцип. Человек может ошибиться, и мы должны иметь великодушие, чтобы простить. Записать человека во враги легко, особенно если не разбираться с причинами его поступков, куда труднее найти настоящего друга, — Романов глянул на часы. — На этом, ваше сиятельство, вынужден закончить. По любым важным вопросам обращайтесь прямо ко мне в любое время — номер эйхоса у вас есть. Сейчас все же передам вас Варшавскому, — он потянулся к кнопке говорителя, и я в этот раз не стал его останавливать.

— Елисей Иванович, зайдите, пожалуйста за графом Елецким, — сказал цесаревич, наклонившись к ребристому микрофону говорителя, подняв взгляд ко мне, добавил: — У вас там сейчас будет награждение — я зайду на минутку, поздравлю. И дальше уже решайте вопросы с Варшавским. Сразу очертите для него контуры предстоящего на Шри-Ланке, чтобы мы могли правильно спланировать эту операцию.

У Варшавского мы просидели больше часа. Сначала было награждение. Всем нам вручили по ордену «Святой Орел Империи» первой степени — это одна из самых высоких имперских наград. Увы, нефритовая шкатулка с орденом для штабс-капитана Бондаревой осталась лежать на столе Варшавского, рядом с Наташиным эйхосом, запечатанным в пакет. К орденам прилагалось солидное денежное вознаграждение, которое больше всех обрадовало Стрельцову. На этом сюрпризы для моей чеширской кошечки не закончились. Елисей Иванович вручил ей удостоверение, в котором значилось, что отныне Стрельцова Елизавета Борисовна — лейб-агент особого назначения при Четвертой Имперской Канцелярии.

Элиз, получив жетон и удостоверение, бегло прочитав несколько строк, с радостным недоумением повернулась ко мне. Я взял из рук Стрельцовой новый документ, прочитал тоже и спросил Варшавского:

— Елисей Иванович, как это понимать?

— Никак. Это не нужно никак понимать, — отозвался Варшавский. — Госпожа Стрельцова как была под вашим началом, так и остается. Документы, должность — это как бы формальность, но формальность полезная прежде всего для самой Елизаветы Борисовны. Уж, согласитесь быть на службе у императора, это не только почетно, но и, прямо скажем, выгодно. Она будет числиться как агент при Четвертой Имперской Канцелярии, кстати, как и вы, Александр Петрович. Но ваши документы будут оформлены несколько позже ввиду того, что есть бумажные проволочки на стороне Трубецкого. Кстати, обходной-то вы там не подписали.