Сейчас передо мной стояла чуть иная цель: визит к Глории. Хотя императрица сказала, чтобы я пришел к ней с Ковалевской, я решил сделать по-своему: оставить Ольгу с Элизабет в зале и зайти вместе с Бабским. Бабский отчасти знал о моем намерении и по этому случаю тихонько нервничал. Внешне он не подавал вида, однако, каким бы не был он хорошим менталистом, я уловил волну его скрытого беспокойства. Честно признаюсь, спектакль, который я затеял, был совершенно ненужным — несерьезно для Астерия заниматься подобной ерундой. Но мне хотелось, ведь если не баловать себя всякими глупостями, то жизнь может стать скучной.

— Елецкий, надеюсь ты там ненадолго. Не забывай, что вечером расстанемся и я улетаю как минимум дня на три, — напомнила Ольга Борисовна, когда мы приблизились к янтарному залу дворца.

— Оль, я не знаю, чего она от меня хочет. Мне нужно лишь передать ей таблички и задать несколько интересных вопросов, а вот что нужно ей… — тут я задумался, стоит ли говорить моей невесте, что Глория желала видеть ее. Все-таки такое желание со стороны императрицы выглядело странным и тревожным. Я решил сказать. Остановил Ковалевскую, придержав ее за руку и когда Бабский с Элизабет ушли вперед на несколько шагов, шепнул о необъяснимом пожелании Глории.

— Я не пойду к ней! Я не хочу с ней ни о чем говорить! Если будет настаивать, я к Денису обращусь! — вспыхнула княгиня.

— Оль, обижаешь. Отчего сразу Денис? Разве не я твой главный защитник? Во-первых, я постараюсь все повернуть так, чтобы тебе не пришлось заходить. Уточню, что ей нужно и как-то закрою этот вопрос. А во-вторых, если даже тебе придется с ней встретиться, то уж поверь, в обиду я тебя не дам, — заверил я, входя в янтарный зал.

— Я сама себя в обиду не дам! — отозвалась Ковалевская, раскрасневшись от волнения.

Кивнув караульным гвардейцам у двери в покои императрицы, я направился к другой двери, той за которой находился ее камергер — так советовала делать мне сама Глория. Постучал. Выглянул какой-то неведомый мне старичок в серебристом кафтане, за ним появился Эрест Павлович. Он сразу понял меня, кивнул и сказал:

— Сейчас, ваше сиятельство, доложу. Ее величество уже спрашивала о вас.

— Бабский, с вещами за мной, — распорядился я, когда дверь в комнаты камердинеров закрылась.

Не люблю я армейский язык, но он для многих понятнее. Вот и поручик браво вскочил с дивана, хватая рюкзак с табличками. Подчиняется, хотя он старше меня и по званию, и по возрасту, и формально не должен подчиняться — ведь лондонская операция окончена, группа распущена.