Вдвоем с поручиком мы остановились напротив высокой двери, покрытой золоченой резьбой. Сверкая аксельбантами, ее усердно стерегли два рослых гвардейца.

— Я точно там нужен, ваше сиятельство? — забеспокоился Бабский.

— А как же у самой императрицы без ее любимого пуделя? — с усмешкой отозвался я. Алексей Давыдович — хороший человек, но были у меня с ним кое-какие мелкие счеты. А я, мелочная душа, решил эти счеты сейчас свести. Честное слово, беззлобно, но для забавы. Пудель любит шутить, пусть оценит мой юмор тоже.

— Но это же как бы личное, — попытался возразить он.

— Сэм, ты чего, дрейфишь? Под вражескими пулями не дрейфил, а тут уже готов обосраться? Или тебя предварительно в туалет сводить? — я повернулся к нему и в этот момент высокая дверь открылась.

— Прошу, ваше сиятельство, — пригласил Эрест Павлович.

Я подтолкнул Бабского вперед.

— Ее величество только о вас распорядилась, — воспротивился камергер.

— Ее величество будет рада. Она с огромным нетерпением ждет нас двоих, — настоял я, уверенно проталкивая Бабского дальше.

«Ваше сиятельство, Глория в гневе бывает страшна!», — ментально застонал Бабский.

«Главное не навали ей кучу в покоях. В хранилище Уэйна можно — здесь нет!», — весело ответил я ему.

Вообще, не ожидал от боевого пуделя такой робости, да еще перед кем! Перед нашей общей любовницей! Как же все интересно поворачивалось! Наверное, многие меня не поймут, но я любою такие моменты — в них и раскрывается вкус жизни.

— Елецкий! Это что за самовольство⁈ Я приглашала тебя и Ковалевскую! — Глория появилась со стороны столовой в черном с золотыми узорами платье.

— Это сюрприз, ваше величество! Мы к вам с приятнейшим подарком. И вышло так, что мы с Алексеем Давыдовичем одновременно по вам соскучились, — сказал я, бодро направляясь к столу. — Сэм, не стой столбом, — я обернулся на сбитого с толка виконта. — Выкладывай подарок! Императрица ждет!

— Я тебе говорила, Елецкий! Много раз, говорила, как мне хочется тебя убить! — в глазах Глории первоначальное возмущение сменилось любопытством.

— Ваше величество, почти те же самые слова мне часто говорит сама богиня — Гера. Вы с ней очень похожи. Наверное тем, что обе божественны, — я заметил, как на губах англичанки заиграла улыбка. Ей понравился мой скрытый комплимент.

— Позвольте, ваше величество, для вас старался, — наконец подал голос поручик, стукнув о стол первой табличкой, вытянутой из рюкзака.

— Бабский! А тебе не кажется, что ты даже не соизволил меня приветствовать, как то положено? — Глория подошла к столу. — С Елецким мы сегодня виделись, с тобой еще нет!