— Сама идиотка! Его должно было вырубить! — огрызнулась Талия. — Я не виновата, что у твоего жениха такая крепкая и тупая голова!

Чуть раньше, чем лже-граф выпрямился и заорал что-то на неведомом языке, баронесса успела схватить медальон Каукет и сорвать его, разрывая цепочку.

Князь Мышкин успел за это время раскрыть магический щит левой рукой, а правой дернуть Талию в сторону. И как раз вовремя: в ту же секунду из ладоней ненастоящего Елецкого потекли струи пламени в то место, где миг назад стояла баронесса.

* * *

*Здесь и в доп.материалах выложил схему связей в самых верхах империи, только основные, задействованные пока связи. Наверное, это стоило сделать давно, но только сейчас понял, что некоторым читателям это может быть важно.

Князь Козельский приоткрыл окно, сдвинул в сторону тяжелую штору и бросил взгляд на Белогилинную, освещенную теплым желтым светом фонарей. С окна его кабинета хорошо виделось две Имперских башни и часть Багряного дворца. Постояв с минуту, глава Ведомства Имперского Порядка — пожалуй, самого влиятельного ведомства империи, вернулся за свой рабочий стол. После недавних жутких новостей о том, что этот старый маразматик Филофей во вторник объявит цесаревичем Дениса, появился хоть какой-то позитив. Позитив от последних документов, пополнивших его папку.

— Сука! — сказал он, резким движением руки ослабив узел галстука, отодвинул в сторону два верхних листа с показаниями и вернулся к третьему.

Затем разложил на столе пронумерованные фотографии, на которых был царевич, князья Трубецкой, Лапин и Ковалевский — все те мерзавцы — их он люто ненавидел. Эти люди были запечатлены в те пикантные моменты, когда они передавали или принимали какие-то документы другим людям, менее значимым, которых уже нет в живых. Нет в живых всех четверых кроме его глупого племянника князя Мышкина. Он выжил каким-то чудом. Пожалуй, это первый известный случай, когда человек остается в живых после бокала вина с пятью каплями «Венка Аида».

Все-таки жаль, что этот фат выжил. Дело не в его приличном капитале и плантациях на Карибах, которые через год, должны были отойти Григорию Юрьевичу — нет, по большому счету это не столь важно. Дело в показаниях Мышкина, который тот дал по просьбе Козельского. И в этих показаниях значилось, что Мышкина Геннадия Дорофеевича люди, представляющие царевича Дениса Филофеевича, склоняли оказать материальную и иную поддержку некой группе «Сириус». Конечно, это вранье, и стоило больших трудов уговорить Гену. Ради этого Козельский даже пообещал устроить ему встречу с Глорией, и якобы императрица позволит писать с себя картину. Разумеется, это тоже было вранье.