На миг мои мысли перенеслись к Афине, и я даже закрыл глаза. Что на самом деле хотела от меня Ясноокая? Хотела подразнить меня или не меня, а Артемиду. Зачем она так сыграла? Конечно, ее поцелуй меня очень задел. Пробрал до самых глубин не только физического тела. Он шевельнул во мне древние мысли и желания. Ведь я, если честно, завидовал Одиссею, что у него такая подруга, богиня, с которой он, порою уединялся до утра. И мне она всегда очень нравилась. Если бы Одиссей не был моим другом, я бы проводил у ее алтаря куда больше времени, и кто знает, что было бы тогда между нами.
Ладно, не время об этом думать. Даже не так: об этом думать не нужно и опасно. Я кое-что обещал Артемиде.
Когда я глаза открыл, передо мной стояла Ольга. Даже не знаю, как вышло, что я не слышал, как княгиня открыла дверь и подошла. Наверное, слишком погрузился в себя.
— Саш… — она обняла меня, прижалась нежно, тепло: — Ты мне соврал.
Я молчал, поймав губами ее волосы и поглаживая спину под шелковым халатом.
— Я не осуждаю, — шепнула она. — Знаю, ты хотел как лучше. Хотел моего спокойствия. Тем более я многое не понимаю. Еще я знаю, что ты совсем другой, не похожий ни на кого, и с мой стороны требовать от тебя того, что привычно мне было бы неправильным. Даже что-то вроде упрямого эгоизма. Но ты все равно рассказывай мне все как есть, хотя бы потом.
— Ты очень многое понимаешь, понимаешь даже такие вещи, которые я сам еще не целиком уяснил для себя, — я легко оторвал ее от пола, подхватил на руки и понес в ванную. Вот как мне сейчас быть? Сказать ей, что в четверг меня ждет в своих владениях Разящая в Сердце? Говорить правду, это, наверное, тоже искусство, примерно такое же, как и уметь врать. И зачем ей такая правда сейчас, когда у нас впереди сладкая ночь.
Глава 12 Бархатные щечки
Елена Викторовна не знала, что ему ответить. С ней такое случалось крайне редко. Даже сложно вспомнить, когда такое было последний раз. Из открытой коробочки с золотистыми вензелями вокруг надписи «Госпожа Аллои», она взяла длинную сигарету и прикурила ее от горящей свечи. Елецкая любила свечи. Любила зажигать их просто так, без повода, но для приятной атмосферы, тем более, когда в своих покоях она находилась одна. Со свечами было уютнее и, если наблюдать за язычками пламени, не так одиноко.
Хотя была близка полночь, графине не спалось. Она еще раз прослушала сообщение от сына и решила сказать ему еще кое-что к сказанному ранее: «Саш, я, конечно, очень рада, что ты вместе с Ольгой и у вас такое милое единство, но ты слишком загулял. Хочу, чтобы ты завтра все-таки был дома. Помни, с этой недели у вас выпускные экзамены. И еще…» — вот здесь графиня усомнилась, стоит ли сыну говорить это, но все-таки решилась, не вдаваясь в подробности: — «…у меня есть к тебе очень серьезный разговор».