Держа сигарету между пальцев, Елена Викторовна с огромным удовольствием прослушала еще раз сообщение от Майкла. Кажется, она делала это четвертый или пятый раз. Графиня почти выучила наизусть сказанное ее возлюбленным и теперь угадывала каждое слово, которое доносилось из эйхоса. Хотя прибор немного искажал настоящий голос Майкла, все равно он казался таким близким, родным. Затем она все-таки вернулась к посланию Козельского. И прежде, чем ответить ему, решила послушать его еще раз. Но вовсе не потому, что это было делать приятно. Они не хотела упустить никакой мелочи и будто искала в словах князя какую-то лазейку, которая поможет ей выбраться из этой крайне неприятной ситуации.

«Елена Викторовна, я все думаю о вас после того вечера у Мышкина», — раздался голос Григория Юрьевича. — «Жаль, что его омрачили такие прискорбные события с покушением на моего племянника. Я так и не успел сказать вам, все что хотел. Может, заедите в ближайшие дни ко мне в Ведомство? Есть о чем поговорить, тем более это касается вашего сына».

И как она могла теперь не пойти к нему, если вопрос касался сына? Елецкая вполне понимала, что это могло быть лишь предлогом. Очень хорошо понимала, что Саша мог стать тем инструментом, которым Козельский способен уверенно манипулировать ей. При чем не только Саша, но и Майкл по возвращению из Лондона. Тем более Майкл — англичанин, и на него Козельский при желании мог навесить всяких несуществующих грехов. Елена Викторовна и раньше слышала, что Григорий Юрьевич — опасный человек, а вот вчера она получила этому подтверждение, пригласив в гости госпожу Янковскую. Раньше, когда был жив Петр Александрович, графиня дружила с этой красивой полячкой, вместе бывали на вечеринках у Евстафьевых. Потом дружба несколько поостыла. И вот вчера Елена Викторовна вспомнила, что госпожа Яновская некогда была знакома с князем Козельским и пригласила ее в гости на ужин, заодно желая узнать от старой подруги, чем может быть опасен глава Ведомства Имперского Порядка.

После нескольких бокалов вина давняя подруга разговорилась, поведала о том, как князь угрозами и шантажом, заставил ее стать любовницей в то время, как Яна Яновская еще была замужем и прежде никогда не изменяла мужу. «Он страшный человек! Леночка, прошу тебя, не вздумай никаким образом сближаться с ним! Он убил мою семью! Убил мою любовь! И, по сути, убил Пашу! Боги, как же угораздило тебя познакомиться с ним тогда! Если бы я только могла вернуться в тот день, я бы бежала от Козельского! Бежала без оглядки!» — сокрушалась за ужином полячка и, вспоминая прошлое, плакала.