Вот и сейчас, сидя на диване и держа в одной руке сигарету, а в другой эйхос с неотвеченным сообщением от Козельского, графиня была готова расплакаться. Ей нужно было что-то ответить. Что-то обязательно ответить! Ведь вопрос в ее сыне! Он она не знала, как быть. Она чувствовала, что визит к главе Ведомства Имперского Порядка не будет ни деловым, ни просто приятельским визитом. И любой ее шаг в сторону князя станет опутывать ее паутиной, первые витки которой она уже набросила на себя сама.

Боги! Как же прав был Саша, отговаривая ее от любого общения с этим опасным человеком! Ну почему она допустила эту глупость на вечеринке у Мышкина⁈ Зачем она флиртовала, давала повод? Да, хотела как лучше, хотела помочь сыну и развеять собственные страхи относительно него, которых не становится меньше. Но вышло то, что вышло. И еще совсем неясно, чем это дело для нее закончится.

Поднеся эйхос ко рту, Елена Викторовна все-таки решилась, произнесла:

«Извиняюсь, Григорий Юрьевич, что так поздно, да еще с такой задержкой. Я редко заглядываю в эйхос. Я зайду к вам, раз вопрос касается моего сына. Постараюсь во вторник…» — сказала и задумалась: «Ну зачем во вторник? Никто меня не торопит. Можно было отложить до конца недели».

Она жадно затянулась табачным дымом. Закашлялась. Вспомнилось лицо Козельского: неприятное, морщинистое, с крупным носом и цепкими глазками. Он же ей по возрасту в отцы годиться — старый, порочный мерзавец. Вдобавок он отвратителен.

* * *

Сдавать зачеты с Ольгой одно удовольствие. Задержавшись после уроков до трех дня, мы пропустили обед, но взамен разделались со всеми долгами по школьной программе. Буду честен, сдавая доимперскую литературу я многократно пользовался подсказками Ольги Борисовны, но разве это важно — все равно дисциплина малозначимая для моего будущего в «Сириусе».

Как итог я полностью готов к экзаменам, первый из которых в четверг. Да, да, в тот самый четверг, в который Артемида назначила мне встречу. И до этого четверга осталось всего два с половиной дня. Выпускные экзамены продлятся всего неделю. Конечно, она пролетит очень быстро и дальше меня и госпожу Ковалевскую, а также Ленскую ждет совершенно взрослая жизнь. Хотя это разделение на жизнь взрослую и не очень — лишь условности. Она у меня уже давно такая взрослая, что взрослее, пожалуй, не бывает.

С Ольгой, после нескольких дней, проведенных вместе, я распрощался у ворот школьного двора. Мы так привыкли за это время друг к другу, что в нашем расставании, поцелуе на прощание было что-то особо трогательное. За этим наблюдала виконтесса Ленская, дожидавшаяся меня в нескольких шагах и слышавшая часть разговора между мной и княгиней.