— Как смогли, ваше сиятельство? — наконец разразился вопросом князь Мышкин, до сих пор переминавшийся от нетерпения с ноги на ногу.

— Просто. Магический щит. Вернее, два щита, — о замедлении времени я ему не стал говорить, чтобы не погружаться в длительные объяснения. — Только не вздумай такое повторять! Там есть особые нюансы.

Убраться поскорее и подальше от любопытных глаз у нас не получилось, потому как внезапно по соседней колонне подъемника опустилась Принцесса Ночи с группой все тех же восторженных журналистов. Как выяснилось позже, они случайно оказались в это время в гостинице, собирая материал для статьи в «Ночная жизнь». Конечно, пожар, случившийся в апартаментах баронессы, стал для них истинным подарком, как и шарм самой госпожи Евстафьевой.

Едва завидев нас с Ольгой и своего жениха, Талия Евклидовна тут же указала на меня:

— Вот! Я же говорила вам, ничего с ним не будет! Ему все равно с какой высоты падать!

Теперь от объектива фотоаппарата мне скрыться не удалось, воинство журналистов ринулось ко мне:

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! Пожалуйста, несколько вопросов от «Ночной жизни»! — самой расторопной оказалась яркокрашенная девица. — Скажите, зачем вы все подожгли в номере невесты князя Мышкина⁈

— Да, скажите! — подхватила вторая в шляпке с бронзовой кокардой «Новости на Басманном» — Вы огонь пускаете с одной руки или сразу с двух? И что вас так разгневало?

— Разгневало? С чего вы взяли? — я рассмеялся, при чем совершенно искреннее. И решил уделить несколько минут журналистам. — Я просто экспериментировал с магией. В частности, с магией огня, — мой ответ был нарочито глупым. Умные люди распознают в нем шутку или издевку над прессой, столь жадной до дешевеньких сенсаций. А что увидят в нем остальные меня мало заботило.

— Да, но… — яркокрашенная девица оказалась на миг сбитой с толка.

— Но вы же сожгли мебель в таких дорогих апартаментах невесты князя Мышкина! — пришла на помощь журналистка в шляпке с кокардой. — И еще что-то кричали на неизвестном языке.

— Мебель? Уверяю вас, для госпожи Евстафьевой это сущая мелочь. Что касается криков, на неизвестном языке, то язык вполне известный — древнеегипетский, — для убедительности я сказал на древнеегипетском: «Не люблю глупых, навязчивых людей», сделав при этом крайне сердитое лицо. — Я поступил так, давая урок магии его сиятельству князю Мышкину, — продолжил я, переглянувшись с Геннадием Дорофеевичем. — При этом я намеренно играл роль рассерженного мага Мерпхоттепа. Надеюсь, вышло убедительно. Как известно, именно злость порождает в маге самые сильные проявления его огненных талантов.