— Хватит, Ицтлан! Она — важная птица. Рацнахль будет недоволен, — сказал тот, к руке которого была пристегнута Ольга.

— Я ему не подчиняюсь! Только Яотл надо мной, ему я подвластен всей душой! — имя высокого бога он произнес почтением, растягивая звуки его короткого и красивого имени. — Пока убери ее с глаз моих, Тиллпах! Убери, пока не вышло беды! — а имя «Тиллпах» наоборот он произнес с легким пренебрежением, зная, что мать его француженка и он не настоящий сын великого Пернатого Змея.

Тиллпах потянул Ковалевскую за собой. Вимана уже оторвалась от земли, и лучше было не стоять на ногах. Тем более в этой чертовой британской технике генераторы вихревого поля иногда работают нестабильно. Он сел на диван возле большого иллюминатора, глядя как эрмимобиль, несшийся по посадочному полю, резко остановился. Из него выскочил какой-то русский и, припадая на колено, поднял руки к небу. Тиллпах думал, что странный человек внизу взывает к богам, но вдруг с его поднятых к небу рук сорвались яркие нити электрических разрядов.

Ольга припала к иллюминатору с возгласом:

— Саша! Жги их! Прошу, жги! — сердце снова дико застучало в груди, как не пыталась она его унять. Сразу нахлынула радость, ее сменила маленькая надежда, переходящая в страх. Страх, что у Елецкого ничего не выйдет. По щекам потекли слезы. Ковалевская плакала без всхлипов, беззвучно, глядя на фигурку своего возлюбленного внизу. Мысль, пришедшая княгине, сейчас показалась ей самой важной, и она особо выделила ее: «Он знает где я! Знает, значит найдет меня и заберет! Для него нет невозможного!». Ковалевская решила, что за эту мысль важно держаться, особенно если станет совсем плохо.

— Не надо близко к стеклу! — Тиллпах дернул княгиню за руку, помня приказ Рацнахля доставить ее обязательно живой. Тем более об этом просил сам высочайший герцог Британской империи, который так много сделал для страны Сияющего Солнца.

Пилот выкрикнул ругательства, видя, как дернулись стрелки приборов на панели и замигал красным индикатор электроконтроля.

— Поворачивай! Ближе к нему! И открой люк! — крикнул Ицтлан, красный от гнева. — Скорее мне гранатобой! Сейчас этот маг узнает каков ярость богов!

Ольга хотела было вскочить и вцепиться ногтями в его лицо, но тут же остановила себя, понимая как это глупо: ее рука прикована наручниками к руке другого ацтека. Ее порыв не даст совершенно ничего и продиктован он не умом, а эмоциями. Сейчас их важно придержать.

По требованию Ицтлана «Thunderbird» начала заходить на вираж. Люк плавно отъехал в сторону. Ицтлан поспешил в тамбур, чуть раньше его туда вбежал один из бойцов огневой поддержки, снимая из-за плеча черную строенную трубу с кривыми, чешуйчатыми ручками. В этот миг молнии снова ударили в корпус виманы. Ударили сильнее чем прежде. Раздался жуткий треск, пилот заорал ругательства. Боец, готовивший выстрел из гранатобоя, коротко вскрикнул и упал на пол. На его теле вспыхнули и угасли электрические всполохи. Гранатобой выпал из его рук, вылетел в открытый люк.