— Астерий… который читает нравоучения богам, — императрица взяла несколько газет со стола, помахала ими и бросила на пол. — Мне нравится твое предложение. Хотя с Денисом Филофеевичем со времени его взросления у меня сложились очень скверные отношения. Не знаю, возможно ли их исправить.

— Где у тебя спальня? — спросил я, подходя к ней.

— Там, — Глория небрежно махнула на приоткрытую дверь, неверное не слишком вникнув в глубину моего вопроса.

— Там и продолжим разговор, — решил я и подхватил Глорию на руки. У меня имелась одна лицензия от ее сиятельства, госпожи Ковалевской. Почему бы не истратить этот сакральный документ на ее величество?

— Елецкий! Ты с ума сошел! — императрица дернулась, попыталась вырваться, хотя порыв ее не был решительным — не более чем обычное женское притворство.

— Отчего же? Вполне разумный поступок, — прижимая императрицу к себе, я открыл дверь ногой. — Если, по твоему мнению, в Британии любовь следует скреплять политическим капиталом, то почему бы в России не скрепить политический капитал любовью.

— Какой же ты наглец! Следующий раз разговор между нами будет только в присутствии моего камергера! — проговорила это она с усмешкой.

— Боги! Какая спальня! — воскликнул я, держа императрицу по-прежнему на руках и оглядывая величественные стены с нежной росписью, огромную кровать под балдахином с золотистыми вензелями.

— Только не призывай богов! — отозвалась Глория, на мой возглас. — С меня хватит!

— Ответь мне на последний самый откровенный вопрос, — я направился к ее кровати. — Только очень честно. Ты хочешь меня?

Она ответила не сразу, прикрыла глаза, прижалась щекой к моей груди и произнесла тихо:

— Да…

Я опустил ее на кровати и начал было раздевать.

— Я сама, — Глория отстранилась, стала на ноги и начала расстегивать платье. — Черт тебя дери, Елецкий. Сейчас такое время, что за мной может послать Филофей.

— Какая опасная интрига. Разве это не придаст нам немного огонька? — я быстро снял рубашку и принялся стягивать брюки.

— Мне кажется ты не маг. Ты хитрый демон Астерий, — произнесла она, медленно освобождая свою полную грудь из плена синего шелка. — Демон-искуситель.

— Почему-то так считают самые соблазнительные женщины, которые родом из Коварного Альбиона, — я рассмеялся, тут вспомнив слова Элизабет.

— Кто еще? — Глория замерла, так и не освободившись от платья до конца.

— Какой великолепное тело!.. — прошептал я, став позади ее и продолжая работу, которые так и не доделали руки императрицы — принялся освобождать ее от одежды.

Потом прижался к Глории сзади так, что мое твердое возбуждение легло в ложбинку между ее ягодиц, а ладони сжали тяжелые груди. Зарывшись в ее волосы, я поцеловал императрицу в шею. От ощущения этого поцелуя словно от слабого электроразряда, вздрогнуло ее тело, и мой член отреагировал резким толчком.