— Нет, — Майкл замотал головой, и дрогнувшим голосом произнес. — Вы не договорили насчет Элизабет. Что с ней, скажите ради богов!
— Пока ничего. Я бы даже сказал, с ней пока все хорошо. И будет хорошо до тех пор, пока вы будете работать в интересах Британской короны. При чем работать изо всех сил, пытаясь искупить свои грехи. Если в ближайшее время нам не удастся получить перевод Свидетельств Лагура Бархума, то Элизабет пострадает или даже погибнет. Так что жизнь вашей сестры и ваша собственная в ваших руках, — виконт повернулся, на его лицо наползла гаденькая улыбка. — Ах, да, кстати вам от нее послание, — Коллинз вытащил из ящика стола эйхос отобранный у барона Милтона еще в Москве. Нажал боковую пластину и, сделав погромче, включил прослушку последнего сообщения.
Барон Милтон услышал испуганный голос Элизабет:
«Майкл, дорогой! Умоляю, сделай все, что они просят! Это страшные люди! Они убьют и тебя, и меня! Наша жизнь сейчас висит на волоске! Добудь для них эти чертовы переводы! Проси Елецкого! Придумай что-нибудь! Майкл, ты же у меня умный! Ты знаешь…» — ее речь оборвался от ее же вскрика.
Глава 8 Предатель
Мои опасения подтвердились. Пока не на сто процентов, но все шло к этому.
Вимана приземлилась на лужайке у правого крыла Багряного дворца, и третий камергер, видимо уже получивший самые свежие инструкции свыше, сказал:
— Александр Петрович, понимаю, у вас могли быть какие-то иные планы, но их придется отложить. Видите ли, распоряжение императрицы. Прошу следовать за мной.
— Хотелось бы сначала домой. Хотя бы привести себя в порядок, переодеться. Не могу же я предстать перед самой императрицей в таком виде! — несколько фальшиво возмутился я. Предстать-то я, конечно, мог перед Глорией в любом виде — этот вопрос меня не слишком заботил — но мне категорически не нравилось, когда кто-то, пусть даже венценосный, распоряжается моим временем и свободой. А вид мой… ну да, одежонка нечистая, особенно сорочка, порвана в нескольких местах, испачкана сажей вечернего костра. Однако сам я вполне себе ничего: отмыт до приятнейшего благоухания в ванне императрицы. В нее мы в нее с Ольгой Борисовной дважды окунались. И в последнее омовение меня посетила очень постыдная мысль… Не хочется ей делиться, но скажу: «а что, если бы в этой самой просторной и удобной ванне вместе со мной оказалась сама императрица?». Таких нескромных дум я устыдился, мигом отбросил их, но вообразить успел и осадочек остался.
— За это не беспокойтесь! О вашем виде, вернее одежде, доложено непосредственно ее величеству. Она примет вас так, как вы есть. Так что, прошу, — третий камергер ее императорского величества сделал многозначительный жест в сторону дворца.