— Ты обнаглел, Елецкий! Зачем она тебе? — Ольга нахмурилась, наливая тонкой струйкой квас в высокий хрустальный бокал. — Зачем⁈ — повторила она вопрос в то время, как я замялся. — Трахнуть ее хочешь?

— Оль, она много чего такого знает по работе ацтеков и бритишей на острове. С ней должна хорошо поработать наша имперская безопасность, при чем в Москве, на не на Карибах. После твоего похищения и всего что обнаружилось попутно, уже понятно, что все руководство там надо менять немедленно, — я тоже взял бокал, но квасу предпочел холодное пиво.

— Но разве это твое дело, Саш? Этим без сомнений займутся те, кто должен этим заниматься, — подняв бокал, княгиня проницательно посмотрела на меня. — Вот чувствую, что дело не только во всякой имперской безопасности.

— Она очень сильный маг-менталист. В этой области она во многих аспектах сильнее меня. Мне она интересна как маг, — я налил половину бокала, понимая, что Ольга в данную минуту понимает меня лучше, чем я сам. Это я себе говорю, что она интересна только как маг, в то время как мое тело помнит, что было тогда на пляже между мной и Хитлалли, и оно нашептывает такое, чего не хотелось бы говорить вслух.

— Интересно, здесь есть серебряные ножи? — Ковалевская выдвинула ящик буфета и зазвенела столовыми приборами.

— Зачем тебе? — не понял я.

— Затем, что ты — вампир! Ты пьешь мою кровь! — взяв нож с округлым кончиком, княгиня подошла ко мне и прижала лезвие к моему горлу.

— Оль, это не серебро. Просто сталь, — я поднял голову, чтобы ей было удобнее резать.

— Признавайся, хочешь ее трахнуть? — Ковалевская нажала ножом сильнее.

— Да, — горестно выдохнул я.

— Елецкий, вот бывают шлюхи… Бывают падшие женщины, а ты — падший мужчина! При чем падший низко-низко! Неужели это не понимает Артемида? Что за ненормальное у тебя желание кого-нибудь дрыгнуть? Я позволила тебе Ленскую! Я смирилась, приняла ее! Потом я позволила тебе миссис Барнс. Думала, утешить тебя ей взамен уходящей Ленской. Так оказывается Ленская никуда не уходит, и твоя англичанка просто добавилась — стала третьей! Мне это очень не нравится! Имей в виду, я не потерплю никакую Дашу, будь она трижды великолепный маг! Тебе ясно⁈

— Да, моя прелесть, — без особого желания согласился я. — Ты как всегда беспримерно добра. Не режь, пожалуйста, мне горло, мне им еще пиво пить. И пойми меня правильно: каждый мужчина, он в душе охотник. Ему иногда надо на кого-нибудь поохотиться. Без этого мужчина не может быть настоящим мужчиной. Оль, дорогая… — если бы она не держала нож у моего горла, то я бы ее расцеловал, — Ты же лучше всех других понимаешь меня. А раз так, то ты и только ты знаешь, насколько мне трудно: жизнь будто теряет прежний вкус…