— Вопрос крайне сложный, — отозвался я, после недолгих, но интенсивных размышлений. Вы же понимаете, взять отобрать старый свиток у герцога Уэйна и стянуть важнейший артефакт у виконта Уоллеса — это не одно и тоже. Но этот вопрос как-то решать надо. Я подумаю, что можно сделать и как это лучше реализовать. Полагаю, ваши люди так же работают над вопросом, как подобраться к реликвии. И вы сама, ваше величество, имеете кое-какие важные связи на землях Кованого Альбиона, также?

— Граф Елецкий, ты же на редкость умный молодой человек, хотя большой шутник и еще больший нахал. Не обдумав все это, я бы вряд ли пригласила тебя на этот разговор. Если бы ты вернулся раньше хотя бы на несколько часов, то я бы отправила тебя в Рим. Там находились наши люди. При твоих талантах и их содействии можно было бы помешать отправке индийских табличек в Лондон. Но уже поздно. Теперь только через Лондон, что намного сложнее. Мои люди собирают информацию. Как соберут, так будем думать, как нам поступить. Все должно решиться в ближайшие три-четыре дня. В этот раз, Елецкий, я очень надеюсь, что ты не улетишь на какие-нибудь Карибы. Ты должен прибыть ко мне в тот же час, как я потребую, — говоря это, Глория снова наклонилась нал столом, так что мои глаза не удержались от искушения поглядеть на разошедшееся декольте.

— Граф, тебе не кажется, что твои глаза слишком много позволяют, — на губах императрицы появилась легкая насмешка.

— Это же просто глаза, ваше величество. И знаете, так трудно удержаться. Позволите… — я встал, направляясь к окну, и пояснил: — Пепел.

Она тоже встала и подошла ко мне, поглядывая в окно на сад. Затем сказала:

— На этом на сегодня все — я тебя отпускаю. Имей в виду, могу призвать в любой момент, может быть даже сегодня.

— Ваше величество, полагаю в скором времени нас ждет очень откровенный разговор, — сказал я, стряхивая пепел.

— Какой еще разговор? Елецкий, кого ты из себя возомнил? — ее бровь надменно изогнулась.

— В данный момент Астерия, — с улыбкой ответил я, напоминая, что именно так называла меня при императрице Гера. — Слышал, что ты стала даже молиться Величайшей, после ее святейшего явления. Богиня довольна тобой.

Глория обомлела от неожиданного перехода на «ты» с моей стороны.

— С твоего позволения, я на этом откланяюсь. Хочется скорее попасть домой, — я сделал еще затяжку и выбросил окурок в окно.

— Кто ты такой, граф Елецкий⁈ — часто дыша, произнесла императрица.

— Мы поговорим откровенно об этом тоже, но позже, правда? — я посмотрел в ее глаза, глубоко, так что она, растерялась, замерла.