— Но до безобразия хочется. Наверное, надо вытрясти похабные мысли на «Родео».

— О-о, я бы посмотрела, какой ты мачо! — кивнула я. — Но только я останусь здесь сторожить место.

В бар набилось народу столько, что между людьми не проскочил бы и леденец, не то что яблоко. Вся эта живая человеческая масса танцевала, выкрикивала что-то и хохотала, здесь пропадали условности, все легко знакомились со всеми и курсировали от компании к компании, от столика к бару и обратно. Наверное, и в бильярдной, и в кегельбане тоже было вавилонское столпотворение.

Сергей соскользнул с табуретки, но я вдруг неожиданно для себя поймала его за руку:

— Я первая.

— Ты уверена? — склонил набок голову парень и улыбнулся, сверкнув ямочкой на щеке.

Я затянула его на высокий табурет и пошла к аттракциону, собравшему вокруг себя большую часть посетителей. Бык как раз был свободен, а парень в ковбойской одежде с хлыстом зазывал смельчаков.

— Я хочу! — крикнула, сняла кроссовки и носки, подвернула до самых коленей свободные штанины джинсов и перелезла через невысокий бортик батута, в центре которого возвышался черный исполин с убийственным взглядом.

Мне выдали высокие плотные перчатки и ковбойскую шляпу, я с опаской пощупала внушительные рога отполированного животного и выдохнула с облегчением — они оказались из мягкой резины. Запрыгнула на спину зверю и вцепилась в брезентовый ремень-поводья, плотно прижав ноги к его бокам.

— Сегодняшний рекорд — двадцать семь секунд! — подняв руки, зычно крикнул ковбой. — И у нас есть желающий его побить!

— Береги зубы! — крикнул кто-то из толпы, и остальные засмеялись.

Я нашла взглядом Сергея. Он сидел, облокотив локти за спиной на стойку бара, а прямо над ним выплясывала в эротичных шортиках и топике «грязная койотка». Но мой парень не обращал на нее никакого внимания, он смотрела только на меня, и столько было в его глазах любви и восхищения, что я забыла, где нахожусь, и потому чуть не вылетела из «седла», когда бык качнулся вперед и тут же повернулся. Взвизгнув, я вцепилась в поводья намертво.

Ковбой, легко водивший пальцем по сенсорной панели и управлявший быком, скидок на то, что в седле девушка, не делал. И от чего беречь зубы я поняла уже через виток — бык резко дернулся вперед и вниз, а потом еще резче и неожиданней встал в дыбы. И горбиком выпирающая деревянная холка едва не впечаталась мне в лицо — я дико разозлилась на ковбоя: невозможно управлять инерцией тела, а этот прием нечестный, мне только чудом не выбило челюсть и не разбило нос, я успела почувствовать тепло и запах дерева, пропитанного краской, и вонь седла, напитавшегося человеческим потом. И эта ярость во мне плескалась через край, размывая лица людей, сливая их голоса в один рев, почти перекрываемый ревом несшейся по венам крови, разбавленной мощным выплеском адреналина. Все потеряло смысл, кроме жгучего желания добраться до ковбоя и выбить ему зубы. Но для этого надо сначала укротить этого чудовищно подвижного быка, олицетворившего мою бешеную жажду мести…