Я хотела порочности до края, за гранью. Так, чтобы было стыдно об этом вспоминать и хотелось повторить. Я была ненасытна, как сама похоть и разврат.

Зажала его бедра между ног, встав на колени. Расстояния между нашими телами хватило как раз, чтобы в мю плоть вошла головка члена. Я не опускалась ниже, а двигалась вперед и назад, выгнувшись и откинув волосы на спину. Ласкала клитор, размазывая по нему вязкую влагу, сжимала свою грудь и смотрела в пьяные от вожделения глаза Сережи.

Он рассматривал меня откровенно, следил за пальцами и закусывал губу. Но очень недолго. Я почувствовала, как подкатывает его оргазм, каким-то внутренним чувством, о котором рассказывал мне Сережа совсем недавно, словно волна прокатилась внутри меня, ошпаривая с головы до паха, и в самый ответственный момент я жестко насадилась на член и прижалась к телу парня, двигая бедра в такт внутренней волне.

Cергей захлебнулся ощущениями, хватал ртом воздух судорожно, его бедра непроизвольно вжимались в меня, охваченные неконтролируемой крупной дрожью, а из рта вырывалось лишь глухое «Акх…» — вдохом заглушенный крик.

Это было… великолепно! Я не могла бы подобрать другого слова. Кажется, я только что поняла то, о чем рассказывал Сергей. И чувствовать его вот так полно и отчетливо — это было… волшебно.

Я была перевозбуждена своими открытиями и его эмоциями и кончила следом, подхватывая продолжительный оргазм парня. Потом упала ему на грудь без сил, с довольной улыбкой.

— Это было… У меня нет подходящих слов, — прошептал парень, чуть отдышавшись, но все еще дыша тяжело и часто. Перебирал мои волосы пальцами и водил ими по всей длине прядей, касаясь кожи на спине. — Я не думал, что можно сойти с ума от удовольствия, но был очень близок к этому.

***

Савелий

Она тоже эмпат.

Она чувствовала меня, и доказательств больше не нужно было. Я не мог ни о чем больше думать, и не мог больше откладывать объяснение с ней. Яра должна знать, что нас двое. Надоело играть в кошки-мышки. Тем более теперь, когда между нами так полыхнуло.

Даже «прокаченную» Лизку я так не чувствовал, как Ярославу. Лизкины эмоции как бы отчуждались от наших с братом, существовали параллельно, а Яра…

Мне нужно было оставить ее, вернуться домой и срочно все серьезно обсудить с Сергеем. Был уверен, что он уже и так понял все, ведь идентификации близнецов сама по себе мощная штука, а трагическая смерть наших родителей стала катализатором более тесного симбиоза наших личностей, которая теперь воспринималась нами как одна на двоих. Наш врач называет это общепринятым в медицине термином — близнецовая ситуация. Это странное явление взаимной идентификацией, рассеивание чувства «я», когда один близнец воспринимает другого как часть самого себя.