И не сразу поняла, что второй тоже оказался рядом и держал меня. Я переводила взгляд с одного на другого в немом шоке. В чувство привел только хлопок входной двери — соседки ушли на работу.

— Сережа…

— Я, — отозвался тот, что только что вошел в комнату.

И я перевела взгляд на моего голого ночного гостя. Смотрела то на одного, то на другого, подмечая мелкие детали отличия их внешности: оттенки радужки глаз, чуть шире брови, чуть темнее ресницы, чуть глубже ямочки в уголках губ… невероятно похожи, но все же разные, когда знаешь, на что обращать внимание. Я не знала, но только что нашла десять отличий. И я поняла, что происходит, потому что видела все эти разные черточки не раз. Их носители занимались со мной сексом. Оба.

— Кто ты? — спросила слабым голосом того, с кем мне было так хорошо этой ночью, и когда танцевала в баре с питоном…

— Савелий. Мы близнецы, — сообщил очевидное и бросил на брата взгляд из разряда «Что ты натворил, придурок?!»

А у меня под кожей прокатился озноб и трансформировался в трясучку — иначе не назовешь реакцию моего тела на шок. Меня колбасило так, что слезы выступили и зубы застучали, когда я спросила:

— Ты… — сглотнула, — вы… вдвоем… — слова никак не складывались во внятную мысль. Но я пересилила эту слабость и все же смогла сказать: — Это у вас игры такие: притворяться друг другом и спать с одной девушкой?

Близнецы переглянулись, и теперь взгляд Савелия обвинял «Ну что я тебе говорил?!», а ответом ему служило виноватое молчание. Я будто слышала этот молчаливый диалог и ощущала эмоции обоих.

— А замуж… это прикол такой?

В душе все перекрутилось от едкой оскорбленности, меня словно кипятком окатило. И на глаза, словно испарина, выступила влага. И парни как-то разом: один потянул меня к себе еще ближе, а второй вытер скатившиеся слёзы пальцами.

— Яра, милая, пожалуйста, прости.

— Яра, не плачь, мы все тебе объясним…

— Яра, это все не так как ты думаешь!..

Они разом заговорили, наперебой, сбивая друг друга с мыслей, одновременно замолкая, думая, что продолжит другой, и снова хором принимаясь что-то мне объяснять.

Я переводила взгляд с одного на другого, ощущая смятение, обиду, досаду, волнение и почему-то острый страх. Он и оскорбленность были ярче всего.

Я выдралась из рук голого Савелия, оттолкнула напористого Сергея — он казался взволнованным куда больше брата — и подняла одеяло. Прикрылась им, сжав ткань за спиной кулаком, прошла к двери, молча ее открыла и молча показала рукой на выход. Я опустила голову, чтобы не видеть обоих. Потому что было так больно, что трудно стало дышать.