— Я так соскучилась…

Она выросла. Я всего пару раз ездила домой и все больше видела Алёну на фото в соцсети. Но в реальности она выглядела взрослой и красивой. Тоже пепельные волосы, как у меня, разве что чуть темнее оттенок — это у нас от мамы; большие распахнутые глаза, искренний открытый взгляд и фигурка созревшей девушки. Я похожа на отца, а Алёнка на маму, и фигуру она взяла от нее — более сочные формы, аппетитные и выразительные. Сестренка выглядела вкусной и уютной. И от нее исходило не только тепло, но и умиротворенное спокойствие, тихая радость и какой-то внутренний свет.

Я была этим ошеломлена, даже мои страдания отошли куда-то на второй план.

Правда, ненадолго.

— Ты долго плакала, — заметила Аленка, когда отпустила меня и всмотрелась в мое лицо. Взяла меня за руку и повела в кухню. — Ты же не уедешь сегодня?

— Нет, — покачала я головой и горько усмехнулась. — Я вообще больше не уеду.

— Потом расскажешь, — сначала попьем чаю и приготовим твою комнату. Можно я тебе плед с рукавами не отдам? — сложила ладошки и брови домиком. — Пожалуйста… Он такой уютный…

— Не отдавай, — улыбнулась я.

Это самая малая из потерь в моей жизни. Восполняемая. А сестра и раньше утаскивала этот и правда очень удобный плед к себе. Я потеряла гораздо большее, чем одеяло. Правильно говорят: бойтесь своих желаний. Загадала себе всего вдвойне — получила.

Снова накрыло. Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть, но слезы все равно потекли по щекам.

— Яр, расскажешь? — тихо спросила Алёна.

— Потом, — все же всхлипнула я. — Давай свой чай наливай, я пока умоюсь.

Сестра ушла в кухню, а я зашла в свою комнату.

Здесь все осталось, как было, когда я уезжала последний раз. Не было только пыли и не висели на компьютерном кресле мои вещи. Они, выстиранные, теперь были сложены в шкафу. Я взяла из него домашние флюсовые штаны и старенькую, но любимую футболку и пошла в ванную.

А вот тут все изменилось — новый ремонт, сантехника, коврик на полу и полка на стене, в которой сплошь профессиональные средства ухода за телом и волосами.

Я хотела бы налить ванну и полежать в ней — новой, под белый мрамор с серебристыми прожилками, — но все же быстренько приняла душ, под конец подставив лицо под жесткие холодные струи.

Когда вытерлась и посмотрела на себя придирчиво в зеркало, оно было уже не такое опухшее, а глаза не такие красные. Вздохнула, оделась и вышла.

Я дома.

Мне здесь хорошо.

Я скоро успокоюсь, смогу думать хладнокровно и решу, как жить дальше.

***

Сергей

Стёр шины и сбил подметки, пока нашел то, что искал — серые орхидеи. Почти черные, но все-таки серые, с тонкими голубоватыми прожилками. Голубые орхидеи тоже нашел. В букет добавили какие-то еще стрельчатые листья, покрытые золотистым напылением. Этот комплимент для Яры стоил как однушка где-нибудь за МКАДом, но это не имело значения. Как и стоимость золотого кольца с редкими голубым бриллиантом — знак серьезности наших с братом намерений.