Кидаю ранец в сторону подбегающих, которых уже стало три, прикидываю траекторию уворота и последующей атаки… и тут время возвращается к своему нормальному течению.
Я снова получаю в голову щитом и отлетаю в сторону. Неловко приземляюсь, ударившись многострадальной головой об ящик с минами. Тройка врагов, судя по их недобрым лицам, решила порубить меня на кусочки. На очень маленькие. Тремя мечами.
Судя по карте, 2-е отделение уже спешит к нам на помощь, но категорически не успевает. Уже отработанным движением я взвел у мины взрыватель и с криком: «Русские не сдаются!», со всей дури долбанул по ее подружкам, ровными рядками лежащими в ящике.
Перед полетом на перерождение, я успел подумать о трех вещах. Что случилось со временем? Кто такие эти «русские»? И что вообще-то мне никто и не предлагал сдаваться…
Глава 16
— Правда, я молодец? — cпросил я, просматривая запись.
На ней мое тело, выглядевшее полупрозрачным, смазанными движениями уничтожало противника. Вот кульбит через голову первого врага. Не успел он как следует умоститься на земле, как в его груди образовался меч. И брызнула во все стороны кровь. Нормально брызнула. Быстро и много. Вот тень метнулась ко второму противнику. Отстрел ранца и еще один кровавый взрыв практически совпали во времени. А вот тут я выпал в «нормальный» мир и, похоже, был этому совсем не рад. Вон как недовольно вылупился!
Нобель прокручивал этот фрагмент снова и снова. На разных скоростях. Хмурился и молчал. Для него молчание дольше двух секунд было из ряда вон выходящим событием. А тут он молчал все это время.
Через десять минут я заскучал.
— Ну покажи еще раз взрыв! — попросил я его. — Эпичный же Армагеддон получился!
Нобель странно посмотрел на меня и молча запустил повтор записи еще раз. Его живой глаз выглядел сейчас точь-в-точь как его искусственный. Мертвым и неприятным. Еще через пять минут мне пришло уведомление, что новое тело в полном порядке. Готово к Труду и Обороне.
— Ну, я пошел тогда? — неуверенно поинтересовался я. — Если тебе нечего сказать.
Нобель опять посмотрел на меня. В его живой глаз вернулась жизнь.
— Подожди. Мне есть, что сказать. Точнее, есть что показать. При одном условии, — оба глаза уставились на меня. — Ты никому об этом не расскажешь.
— Честное пионерское! — тут же пообещал я. Но не удержался. — А если все-таки расскажу?
— Тебе все равно никто не поверит. Даже я не верю своим глазам. А теперь смотри сюда!
На экране возникла панорама какого-то замкнутого помещения. Группа людей, за чьими спинами находилась камера, расположились за наскоро устроенными баррикадами. Направив оружие в сторону глухой стены, они чего-то ждали. На стене сначала вспучилась краска, затем показался луч плазменного резака, который за считанные секунды прочертил квадрат примерно два на два метра. Через секунды раздался взрыв и вырезанный кусок с грохотом выпал внутрь помещения. Практически мгновенно в помещение ворвались… люди? Темно-синяя штурмовая броня, на фоне которой наша казалась жалкой поделкой. Абордажные щиты в полтора раз большие, чем наши. В руках огромные мечи и топоры. Обороняющиеся открыли огонь, когда нападавшие уже преодолели треть расстояния до баррикады. Их скорость! Она впечатляла! Нет, их фигуры не смазывались на записи, но двигались они гораздо быстрее обычного человека. Вот снесена баррикада. Вот взмахи оружия, чьи-то крики. И вот на полу двенадцать порубленных трупов, а четыре темно-синие фигуры, разбившись по парам, проскользнули в разные коридоры. Одна из фигур на секунду задержалась, взмах меча… Запись прервалась.