По крыше застучали сапоги прилетевших. К Дрыщу, который живет на крыше, пожаловали гости. Пулемет на крыше замолк. Я подхватил винтовку и бросился к лестнице, но меня опередили.

Первым на крышу с радостным ревом взлетел Клоун. Я сразу за ним. Мне открылась следующая картина:

На крыше находилось пять живых «блох». Мертвых — две. Одного Клоун успел сходу располовинить, только появившись, еще одного, видимо, подстрелили Глен с Дрыщем. Их самих убили на боевом посту, тела лежали рядом. Только головы чуть откатились в сторону. Пулемет был перевернут. Я открыл огонь из винтовки, не позволяя всем сразу навалиться на нашу главную боевую единицу — Клоуна. Меня поддержал появившийся за мной Котт. Штурмовики прикрылись щитами, заряды из наших винтовок поглощались их силовым полем. Однако, это помешало им быстро расправиться с Клоуном. А тот второго шанса им не дал.

Взмах Секиры отбросил надрубленное тело врага через парапет крыши. Второй и третий противники бросаются одновременно с двух сторон. Клоун прыгает вперед между ними и дотягивается до обстреливаемого мной. Я еле успеваю перенести огонь, чтобы не задеть боевого товарища. Минус два. Третьего сбивает Котт, попав ему по ногам под щит. Оступившись, тот падает на колено, опуская щит, где мы совместным огнем его добиваем. Клоун разворачивается к оставшимся. Одного из них в спину валим мы, второй, пытаясь прикрываясь от пуль щитом, после удара Клоуна теряет свою руку с мечом, а затем и голову.

Что на карте? Тяжи идут, Овца работает. «Блохи» на наших позициях. Тяжи подождут, что с такой прорвой делать — будем думать потом. И чем больше наших «артиллеристов» выживет, тем легче будет думать.

— Клоун, помоги! — я хватаюсь за перевернутый пулемет. Клоун хватается с другой стороны, мы пытаемся поднять, но, вдруг, у него разжимаются пальцы и пулемёт падает. За ним падает Клоун. Под ним растекается кровь.

— Котт, посмотри, что с Клоуном! — я волоком потащил пулемет к той части крыши, которая выходит на позицию нашей Поддержки. Кое-как его установив, я заглянул в прицел. Враг теснил наши ряды.

— Кто не спрятался, я не виноват! — и нажал на гашетку.

Прыжковые ранцы, оказывается, взрываются, если в них попасть из крупнокалиберного пулемета. И взрываются громко. И я об этом только что узнал. С пятидесяти метров, что отделяло меня от наших позиций промахнуться было сложно. Штурмовики, спиной ко мне, расправлялись с последними защитниками «батареи». Такой «подставы» с тыла они не ожидали. Зря вы решили, что мы «тыл»! Пули разрезали людей пополам, отрывали руки и ноги, а когда попадали в ранец, тот взрывался не хуже гранаты. В голову влезла глупая мысль: «Черт, а я же с этой миной на спине воевал!» Хорошо, что я тогда об этом не знал!