«Я должна сосредоточиться!» – приказала себе, прерывая мысли, полные смятения. Поднимая Туманный вверх и чувствуя влагу, стекающую по пальцам вниз к запястью и руке под тканью туники.

И вдруг с внезапными раскатами грома я осознала – что-то не так. Поняла это вместе с тяжестью в руке, что тянула к земле. Приняла вместе с ноющей болью, поднимающейся вверх, к плечам, шее и отдавающейся чем-то колющим в затылке.

Моя рука дрожала, вибрации от клинка будто пробирались сквозь плоть, касаясь кости. Сглотнула, не сразу осознавая смысл происходящего. Туманный противился моей воле. Он не собирался сражаться, и это выглядело как предательство, если бы только… неожиданное чувство облегчения. Будто этот исход именно таков, какого я ждала.

Оторвав взор от клинка, посмотрела на Люция. В этот момент теневой поднял веки, и я увидела понимание в серых глазах. Теневой клинок был опущен, выражение лица – полное смирение, и поза, говорившая о том же. Слишком расслабленная. А после он улыбнулся уголком рта, словно насмехаясь надо мной, глянул иронично на Туманный в моих руках, и его губы растянулись шире. И в следующее мгновение Моран запрокинул голову к небу, как раз в тот момент, когда очередная молния осветила небо.

Это всё так поразило меня, что пальцы невольно разжались сами. Раздались плеск и характерное хлюпанье – Туманный упал на землю, и теперь светлая сталь медленно утопала в грязи.

Люций Моран

«Одно целое и впредь неделимое» – однажды попалась ему фраза из книги на фларканском. Автор трудов особенно тщательно вывел эту фразу, будто одним лишь своим отношениям к словам показывая их важность. Неделимое… А значит, сражаться друг с другом две половины не в силах. Уже после Люций встретил метафорическое упоминание об этом на страницах других книг. Орден Хранителей даже в своих трудах словно боялся открывать свои знания. И то, как они их скрыли, было умно – у всех на глазах, что, даже выучив фларканский язык, не всегда поймёшь. Только лишь духовная близость способна помочь. Лишь имея похожие взгляды на устройства мира, можно раскрыть тайны древнего ордена.

Сколько бы отец Люция ни изучал их. Ни пытался перенять знания и их культуру… Он бы всё равно не смог. Моран вдруг ясно осознал это в последний год. Когда сам на себе почувствовал влияние единения, то, о чём писалось на пожелтевших страницах. Именно поэтому теневой див и был так уверен в том, что у них с Сарой получится и совместная печать не взорвётся под их ладонями.

Звонкий чавкающий звук заставил его позабыть о своих думах, посмотреть сначала на хмурое небо с клубящимися тёмной мглой тучами, а после и на площадку.