– Почему?
– Совместные печати, Сара, имеют силу в руках тех, кто верит друг другу. Открыт душой и сердцем. А я полагаю, мы только что разрешили некоторые недопонимания. И ты не боишься меня рядом с собой. – Люций говорил с таким воодушевлением, что им невозможно было не проникнуться. – Так, какая же печать та, самая… – Он ощупывал листы в своих руках, боясь ошибиться и достать не ту.
– Вот эта. – Пальцы Сары коснулись его запястья. – Я разложила их по разным карманам.
Люций весело усмехнулся, поведя головой.
– В этом ты вся Сара Сорель! За это я тебя и…
Договорить он не успел.
– Давай скорее. Айвен в опасности, – перебила его дэва.
– Хорошо.
Он не с первого раза коснулся края магической печати в руках Сорель.
– На счёт «три»? – спросил Люций.
– Раз, – начала Сара первая отсчет.
– Два, – продолжил Моран, совершенно не понимая, почему никак не может перестать улыбаться?
– Три…
Вспыхнувший свет на мгновение ослепил их лица, навсегда запечатлев в памяти выражение глаз друг друга, и затопил собой абсолютно весь мир, который вспыхнул, взорвавшись во все стороны мельчайшими брызгами стекла и заставляя их открыть глаза в реальности. В пещере с чёрным – ныне с широкой трещиной по центру – зеркалом-кристаллом.
XXV Люций Тёмная сторона есть у всех – и у даэвов, и у людей. Главное – не позволить ей захватить власть. Запись одного из служителей храма Сара Сорель
Моя ладонь упиралась ему в грудь, ткань под пальцами была шероховатой и грубой. Я открывала и прикрывала веки, смотря себе под ноги, пока калейдоскоп воспоминаний продолжал мелькать в голове. То, как мы с Люцием и Айвен очнулись в пещере, целые и невредимые. Как вскоре нашли остальных молодых воинов и наставника. Они спали в ходах в недрах горы, и когда сновидение развеялось, стали сами выбираться наружу.
Дети Мастера Зеркал тоже были в тех каменных стенах и их глаза больше не выглядели, как поверхность стекла. К середине следующего дня на гору прибыли опытные воины. И кое-как восстановив подобие моста, мы смогли перебраться через ту пропасть.
Я была настолько поглощена этим, что и не заметила, когда рука перестала лежать на чужой грудной клетке, твёрдой как камень, но сотрясаемой, будто землетрясением, гулким биением сердца Люция Морана.
– Надо переодеться, – раздалось на периферии сознания, и рядом мелькнула тень.
Получалось, что в первый раз совместная печать не сработала из-за… напряжения? Страха?
Несмотря на то что я знала ответ, который успела признать даже в прошлом, в реальности это означало бы…
– Нам не хватало открытости, – вмешался голос Люция в мои размышления, которые, видимо, длились слишком долго – ведь теневой див успел сменить людское одеяние на своё и теперь возвращался на балкончик, завязывая пояс чёрной мантии. Делал он это без спешки, поэтому на какое-то время перед моими глазами оказалось гораздо больше голой кожи, чем я рассчитывала увидеть. – Конкретно в данном случае – твоей.