– Полагаю, мы что-то упустили, – отозвался Люций, растягивая слова. – Но ничего страшного. Так даже интереснее.

– Что именно? – повернула к нему голову. Мы потерпели неудачу, а голос Люция полнился энтузиазмом. В такие моменты я не знала, как толковать его поведение.

– Нам предстоит разгадать загадку, Сара. – Люций ослепительно улыбнулся, подтянув к себе ноги, он сложил обе руки на коленях и, прижав к ним голову, взирал на меня с такой искрящей хитринкой в серых глазах, что мне стало не по себе. – Это будет увлекательно.

Его голос эхом будто отразился от стен трофейной. Я же вспомнила занятие у тренировочной площадки.

– Почему именно со мной? – А следом пришёл в голову вопрос Натана: «Они хотят породниться?»

Сменившийся ответом Сильфы: «Ну такие слухи давно гуляют…»

– С тобой что? – повторил медленно Моран.

– Я не такой интересный друг. Даже наоборот. Вот та же Розали Ликорис…

Замолчала, заметив, как резко перекосило лицо Люция.

– При чём тут Розали? – прошептал негромко Моран, и следом его серьёзность сгладилась звонким смешком: – Знаешь, мы с Ликорис так дрались в детстве. Эта ненормальная, когда нам было по пять, укусила так сильно, что у меня до сих пор шрам, кажется, остался.

Было странно слушать о том, что Люций когда-то был настолько маленьким. Моё воспоминание, когда мы встретились на субботней ярмарке, было туманным и размытым. Оно запечатлелось яркими эмоциями, что я испытала в тот день. Но пятилетнего Морана я всё же представляла с трудом, а если получалось, то в голове представал образ, когда он напоминает скорее маленькую хрупкую девочку, дочку какой-нибудь благородной человеческой семьи, а не является ребёнком самого могущественного теневого ордена.

– Наверное, она для тебя как сестра, – смягчилась я, понимая, что всё сказанное Сильфой – бред. И почему оно только так меня взволновало?

Люций кивнул.

– Как и Фредерик для меня, – сглотнув, добавила я, тяжело втягивая воздух.

– Нет, не думаю.

– Что? – удивлённо оглянулась.

Тогда Люций повторил, медленно и вкрадчиво, специально говоря так, будто стараясь донести до меня каждое слово:

– Я не думаю, что мои взаимоотношения с Розали похожи на твои с Фредериком, Сара.

Я не нашлась, что ответить. Не хотелось и вовсе разговаривать о брате. Я знала, что прощу его и мы помиримся, но как раньше уже никогда не будет. В сердце поселилось сомнение, которое мало что способно заставить преодолеть.

Люций отвернулся, посмотрев в стену, и открыл бурдюк, делая большой глоток вина.

Смерив хмурым взглядом то, как Моран нарушает правила, я встала на ноги, безуспешно отряхивая светлую мантию от пыли. Пора было брать себя в руки.