«Ты можешь открывать тайные сны. Ведать чужие страхи. Познать слабости даэвов и обрести над ними власть», – говорила её мать. Изабель с детства внушала ей мысли о собственном превосходстве. Но только Айвен никогда не могла по-настоящему почувствовать его. Оно, наоборот, рождало лишь неуверенность. Ещё ребёнком в ней пытались воспитать жестокость, но и это было впустую. Слишком много чуткости и сострадания проявляла Айвен к окружающему миру. Ей нравилось наблюдать за животными в лесу, роем пчёл, кружащим над полями лаванды, за щебечущими птицами, перелетающими с ветки на ветку. Природа вызывала у неё восхищение. Люди и даэвы тоже были её частью. Поэтому, когда она в возрасте семи лет взяла в руки меч, её уже терзали сомнения – между тем, какой она чувствовала себя, и тем, какой от неё требовали, чтобы она стала.
Возвращение на материк всегда пробуждало призраков прошлого и рождало тревогу. И в то же время в каждом встречном она неосознанно искала кого-то из знакомых. Хотя за годы путешествий на материк Айвен лишь однажды случайно встретила того, кто её знал. Правда, это было в самые первые годы её побега из ордена Сорель.
Айвен вздрогнула от неожиданности, и стрекоза, затрепетав крылышками, взлетела, когда за её спиной громко чихнули. Чихнули так сильно, что одна из картин диптиха – двух дощечек с изображениями Святой и Проклятого, составлявших дуэт на стене, – упала на пол изображением вниз. Осталась только Сара, которая сжимала в руке пучок лаванды и чьё лицо было словно отвёрнуто от смотрящего в сторону. На самом деле ещё несколько секунд назад она смотрела на того, кто висел напротив.
– Проклятая пыль! – пробурчал Самаэль, пройдя к кровати с бутылкой вина. – Покоя от неё нет, – сказал он, «случайно» задев носком обуви край картины и загнав её под шкаф.
Теневой див мгновенно пришёл в себя после того, как они сошли на берег. Айвен никогда не видела, чтобы измученный болезнью так стремительно возвращался к своему прежнему виду. Причём дэва была уверена, что свои недомогания Самаэль не выдумал. То, сколько раз он бегал к фальшборту, это определённо доказывало.
Но див ступил на берег и в мгновение ока превратился в то сложное, язвящее существо, каким бывал всегда.
Теперь же он с присущей ему наглостью пользовался всеми благами, которые добыла им Айвен, изготовив печати для защиты. Не то чтобы она перетрудилась. Но её спутник пока вообще ничего не сделал, только вставлял палки в колёса. В итоге им досталась одна комната, правда, не в самом дешёвом гостином доме, почти на вершине скалистого берега. Большая часть Хардгера была построена на склоне скал, часть которых ещё в стародавние времена получила форму огромных ступеней. Камень скололи и разделили на ярусы. Ныне нижнюю часть города рассекали лестницы, что соединяли уровни и спускались к порту, а дорога в верхней половине напоминала крутой склон.