Раздался звон – Сезар выронил бокал из своей руки. Его пальцы дрожали, а лицо побледнело.

– Я тебя не обвиняю. На твоём месте так же бы поступила. Но лишь хочу сказать. Может, и король Исонии такой же. А если нет, почему бы не использовать, если он предлагает помощь. У него есть связь с Сент-Морьеном. – Сильфа взяла кусочек нарезанного яблока со стола. И с громким звуком надкусила. – Если так подумать, то из королевской семьи Исонии ведь надо было кого-то оставить. Даже в мирное время смена династии бы взволновала народ. В итоге оставили самого бесполезного и податливого. Не согласись он, то оказался бы вместе со своей семьёй. Пусть Дэвлат примет их души.

Я сидела как громом поражённая. Вспомнила хроники, которые читала в обители Сорель. Нигде не говорилось о королевской семье. Об их участи.

Либо эти записи просто не стали делать, исказив историю, либо…

Их от меня утаили . Позволили узнать лишь то, что сами пожелали.

– Закончим на сегодня, – мягко произнёс Люций. – И давайте быть немного добрее друг к другу. Даже на словах… Ведь другие такими не будут.

Оставшийся вечер прошёл спокойно. Первыми поднялись наверх Флёр с Блезом. Склонившись, я аккуратно спросила у Люция, почему я никогда не слышала, как последний разговаривает. После того как побывала в теле Региса, в голове сохранилось расплывчатое видение лица дива без маски.

Шрамы… Они покрывали всё лицо, а в области правой щеки и губ часть кожи словно была опалена. То, что это сотворил мой брат, заставляло огонь гнева пылать в сердце. Кровь пульсировала в висках. И вновь два образа Фредерика пытались скреститься в голове – доброго подростка и того, во что он превратился после.

Если Флёр была близка с Блезом, то даже не представляю, каково ей было служить моему брату. Возможно, возникали моменты, когда она желала убить Фредерика, но, подобравшись ближе, была лишена этой возможности. Даэвы, занимающие самые важные посты, создают печать верности. Одна из таких являлась наследием рода Сорель. Их тайным знанием. Тот, кто начертает её вместе с главой, если отнимет его жизнь, умрёт следом. Одно и крайне неудобное для главы ограничение – она не работает с большим количеством воинов. К одной душе не привяжешь десятки.

– У него проблемы с голосом. Он может говорить лишь шёпотом, – поведал Моран, подливая себе вина. Пил он мало и медленно. Наслаждаясь каждым глотком, но не позволяя себе многого. Я же краем глаза наблюдала за Сезаром – после сказанного Сильфой его лицо словно превратилось в камень. Даже напиток в бокале переменился, и, в отличие от Морана, пил он слишком много и залпом. Тем временем Люций, наклонившись ко мне, шёпотом продолжал: – Раньше это было не так. Но его часто не слышали. Или просили повторить. Его раздражала реакция, что все вокруг замолкали. И со временем он стал больше слушать, чем рассказывать. Теперь из него и слова не вытянешь.